Книга Дочь реки, страница 110 – Елена Счастная

Она повела скованными поддостпешником плечами и направилась в сторону терема. И Владивой знал, что сейчас пойдет вовсе не в свою горницу, а к Рарогу. Знал — и остановить не мог. Запретить не мог. И от того просто хотелось взять меч и убить находника, хоть вовсе не он был женихом Грозы. Но отчего-то хотелось считать его виноватым во всем.

Владивой крепче сжал черен меча — бездумно, словно проверяя, сумеет ли сдержаться от того, что после не исправишь. Холодная сталь почти опалила лихорадочно горячую кожу. И стрела отрезвления пронзила буйную голову, разбила на осколки все безумные мысли. Рарог нужен ему — пока нужен, и против того уже ничего не сделаешь. Владивой вдохнул и выдохнул несколько раз и, чуть уняв гнев, медленно пошел в свою хоромину.

Гроза пробежала через двор — туда, где только что скрылись трое мужчин. Обошла терем и вышла к нескольким дружинным избам: совсем немного их стояло здесь по сравнению с Волоцким детинцем. Да и те теперь не заполнены так, как раньше: хоть и были кмети умелыми воинами, а все равно многие не избежали участи Морановых женихов. Теперь ей их ласкать в своих чертогах, по ту сторону реки Смородины. Отгорели уже все крады, насыпалась земля над ними, и дальше только князю решать, сколько новых гридей набирать на опустевшие места. Ведь Белый Дол, стоящий в развилке рек, нельзя оставлять без должной защиты. Иначе в другой раз все может статься еще хуже, чем теперь.

Гроза сунула шлем и снятый на ходу поддоспешник в руки отрока, что попался навстречу, с коротким приказом отнести в клеть с оружием. Оттуда она их и взяла. Покрасоваться хотела, признаться — для себя самой больше. Покружить на ристальном поле, как настоящий кметь. Да вот на беду оказался там Владивой, а она его издалека не сразу узнала — в сумерках-то да через прорези шлема, что то и дело на глаза сползал. А как разглядела, кто это, так отступать стало уж поздно. И щадил ее князь заметно, в половину не так рьяно гонял, как мог бы. Все больше потешался — взглядом одним — над незадачливым даже не гридем, а отроком, которому вздумалось вдруг на себя бронь примерить, пусть и неполную, да в руку меч взять. А Гроза не только отбиваться да нападать изредка успевала, а еще и против воли Владивом любовалась. Зря говорят, что князья, как на стол садятся, так воинами перестают быть. И любой кметь через пяток зим сможет с ним потягаться в умениях. Нет, князь спуску себе не давал и, говаривали в детинце, на ристальное поле выходил, как позволяли заботы да разъезды, порой частые. Вот как сейчас.

Она не поняла, в какой миг Владивой узнал ее: может, сразу, а может лишь во время схватки. Но то, что он сделал после, Грозу хоть и не удивило, а все равно встряхнуло невольно. И опалил ее князь снова своим пылом, своим желанием, что умело всплескиваться неожиданно, резко — так, что и подготовиться не успеешь. И она была даже рада тому, что рядом прошли ватажники. Иначе снова пришлось бы себя корить за многое, что на том ристальном поле случилось бы.

Да вот только то, что он с Рарогом сотворить приказал — то никак не желало в голове укладываться. И Гроза, пока шла до дружинной избы, все гадала, что же случилось такого между князем и находником, что тот приказал кметям в нечестном нападении на него замараться. Сам-то как теперь о том вспоминать будет? Даст ли ему спокойно бывать воинская честь, которой он пренебрег?