Книга Дочь реки, страница 109 – Елена Счастная

Но тихий шорох шагов со стороны терема заставил их насторожиться. Гроза с глухим вскриком отпихнула от себя Владивоя, и он тут же встал. Подал руку — и она поднялась тоже, на ходу подхватывая шлем с земли. Неподалеку мимо шли трое мужчин. Двое слегка поддерживали того, что был зажат между ними, а он хоть и шел сам, да явно кособочился. Владивой и хотел остановить Грозу, когда она сделала шаг вперед, узнав, видно, Рарога и его ватажников. Но девчонка рукой махнула, останавливая любое движение в ее сторону.

Старшой находников медленно повернул голову в сторону освещенного парой пламенников ристалища. Заметил девушку, а за ней — и Владивоя. По его блестящему от пота лицу пробежала гримаса то ли сожаления, то ли гадливости — не сразу и разберешь. Но только не боли — той, что тело терзает. Потому как билось сейчас в нем что-то другое, что изводит страшнее телесных страданий.

Его увели. А Гроза повернулась к Владивою так резко, что коса ударила ее по лопатке, взметнувшись.

— Что с ним?! — она шагнула назад к нему.

Словно вдруг напасть задумала.

— Очухается. На собаке все заживет.

Девчонка приблизилась еще. Оглядела лицо Владивоя внимательно, кажется, но таким шальным взглядом, словно поверить не могла в то, что он сделал.

— Он помог всем! Он и его люди. Если бы не его лодьи…

Налетела, вцепилась пальцами в нижнюю рубаху на груди. И ноготки ее даже сквозь ткань продрали — да по самому сердцу, показалось. Так, значит, о Рароге тревожится, что вмиг позабыла, что между ними с Владивоем случилось только что.

— Я знаю все, Гроза, — оборвал ее. — А вот ты многого не знаешь.

Гроза фыркнула, резко выпустив воздух между приоткрытыми губами, будто ей вдруг дышать стало тяжко. Ее ресницы трепетали, будто она сдерживала слезы. И гнев так и плескался в синих глазах, что сияли в отсветах пламенников под рыжими росчерками бровей. Владивой невольно сделал шаг к ней, прижимаясь теснее, желая успокоить, объяснить, зная, что она не поймет — не захочет понять. Желая забрать ее себе, прорасти в ней немедленно — и никуда от себя больше не отпускать.

Она отшатнулась и тыльной стороной ладони вдруг провела по губам. И в груди будто пожаром страшным зашлась смесь ревности и боли. Горючая, как дыхание торфяного болота. Поползла по горлу, заливая взор буйной, раскаленной чернотой. А взгляд Грозы, до самых краев наполненный негодованием, поджигал ее — и тело все ныло, как один большой ожог.

— Ты возвращаешься со мной в Волоцк, — горстью булыжников уронил Владивой.

— Я замуж скоро выйду, — сразу ответила она.

Бросила нарочито жестоко, с насмешкой в голосе и улыбкой на припухших от поцелуев губах. Сощурилась, ожидая, что Владивой еще скажет. Качнула шлемом в руке, слегка подбрасывая и ловя тонкими пальчиками. Повернулась уходить.

— Значит, твоему жениху придется забирать тебя из детинца.

— Мне не нужно твое одобрение, князь, — несносная девчонка только едва голову повернула. — Отец дал добро — и того достаточно. А ты в судьбе моей ничего не решаешь.

Чуть вздернутая верхняя губа ее приподнялась в усмешке — и блеснули белые зубки.

— Значит, с отцом твоим я еще поговорю.

— И что ты скажешь? — натужно веселый голос Грозы так и полоснул по сердцу. — Признаешься во всем? Ты смелый, князь, а на то у тебя твоей смелости не хватит.