Книга Дочь реки, страница 113 – Елена Счастная

Она вздохнула, так и не решившись даже додумать, к чему могла бы привести их с находником долгая жизнь бок о бок. Она еще миг мерила замершего с опущенной головой Рарога взглядом и пошла вон из избы. Хотела помочь — да лучше бы и не совалась даже. Пусть уплывает подальше отсюда. Может, и не пересекутся больше дороги их — даже если он и впрямь решил князю на службу пойти. Да, коли позволят боги, Грозы в детинце и не будет больше — и пусть хоть живет там теперь.

Отчего-то трудно дышать было. И ворот, стянутый маленькой сустугой, давил на горло. Прохлада весеннего вечера холодила спину, пробираясь сквозь чуть влажную сорочку, впитавшую легкую испарину после поединка с князем. Гроза зашла было в свою горницу, умылась и переодела рубаху, но передумала оставаться и отправилась к Беляне. Прямо босиком, на носочках перебежала до соседней хоромины, такой же маленькой, как и ее.

Княжна — удивительно! — была одна и еще не спала. Сидела на лавке и, кажется, уже очень давно расчесывала льняные пряди гребнем. Они так и струились чуть волнистым потоком, гладкие, подсвеченные огоньками лучин, что стояли на столе у окна, а девушка все водила и водила по ним костяной гребенкой и смотрела перед собой, то сводя брови, то расслабляя. Она встрепенулась, как заметила Грозу. Та в несколько торопливых шагов проскочила через горницу и подбитой птицей упала на колени подруги. Беляна замерла озадаченно, но в следующий миг опустила ей на макушку легкую ладонь.

— Что случилось? — спросила тихо. И сама же ответила: — Отец приехал.

Как будто это объясняло все и для всех. У них-то, наверняка, тоже разговор нелегкий случился, как свиделись. Снова княжна вынуждена была с любимым расстаться по его воле — и теперь уж, кажется, навсегда. Потому что князь с этого дня и шагу дочери не позволит без пригляда ступить. Больше Беляна говорить ничего не стала, мерно поглаживая Грозу по голове. После косу ее распустила, бережно распутала пряди, давая отдых голове, которая так и разрывалась от мыслей, ни за одну из которых нельзя было ухватиться. Гроза дышала в колени подруги, и хотела заплакать, а не получалось как-то. И все тянуло что-то в груди: вернуться в избу ту дружинную и в глаза Рарогу снова взглянуть. Зачем? Что он еще ей сказать может, кроме обидных слов? И не хотелось расставаться вот так: разругавшись, а по-другому, видно, не получится.

Они с Беляной так и уснули вместе, потеснившись на одной лавке — в обнимку. И каждая внутри свою боль несла, связанную с Владивоем. Утром тихо зашла челядинка, поставила на стол кувшин свежей воды — и так же неслышно удалилась. А Грозе полегчало малость от этой молчаливой ночи рядом с подругой, которая не расспрашивала ни о чем, но все понимала. Как вернулась она к себе, успела только умыться, переодеться да косу переплести, чтобы не ходить растрепанной, и прибежала другая челядинка, чтобы передать наказ Ратши к нему немедля явиться. Гроза лишь взвара клюквенного перехватила — и к отцу побежала.

Ратша встретил ее смурной и задумчивый сильно. Отхлынула уж опасность от ворот Белого Дола, от околицы Белодоли — и теперь туман отчуждения снова помалу затягивал его глаза. И не слишком заметно, кажется, а словно бельма какие встают: Гроза видела такое уже не раз. Порой он на много дней в полузабытье мог провалиться. И тогда только следи, чтобы не увела его река к берегу, не заставила броситься в воду. Кмети здешние уж привыкли к такой особенности воеводы и по личному велению Владивоя не спускали с его ближника глаз.