Книга Измена! Это (не) твой ребенок!, страница 21 – Мила Романова

Два дня спустя Кирилл созвал совет. Не просто совещание, а настоящий, старомодный сбор ключевых партнеров, директоров департаментов и самых влиятельных людей в своей бизнес-империи, собрал весь персонал, всем моих старых коллег с работы. Просто всех… Местом встречи он выбрал самый большой конференц-зал в центральном офисе — помещение из стекла и хрома, где решались судьбы миллиардных контрактов.

Я стояла рядом с ним, чувствуя себя обнаженной под сотнями напряженных, любопытных взглядов. За последние сутки слухи о скандале с Викторией распространились со скоростью пожара, она явно не хотела уходить тихо. Все ждали публичного объяснения. Ждали, что он или опровергнет всё, или официально представит меня как опозоренную любовницу. Никто не ожидал правды.

Кирилл стоял во главе длинного стола. Он был одет в безупречный серый костюм в клетку, его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза горели тем самым стальным блеском, который всегда подчинял волю людей. Он выглядел как король, готовящийся к коронации.

Он стукнул пальцами по столу, и зал моментально затих.

— Благодарю, что собрались, — его голос, усиленный микрофоном, был глубоким и властным. — Я собрал вас не для обсуждения квартальных отчетов. Я собрал вас для объявления, касающегося моей личной жизни и будущего корпорации. В течение последних четырех лет вокруг меня и моей бывшей жены, Анастасии Емельяновой, циркулировала ложь, которую я сам по глупости, гордости и под воздействием манипуляций, поддерживал.

Он сделал паузу, обведя взглядом присутствующих.

— На этой лжи я построил свою месть, свою ненависть, и, как оказалось, свою беспомощность.

Зал загудел не очень тихим шопотом. Кирилл поднял руку, требуя тишины.

— Несколько дней назад был проведен, а затем подтвержден, анализ ДНК. Я больше не буду поддерживать миф. Я приказываю всем вам знать правду, — он поднял распечатку, официальный бланк с печатями, и включил презентацию, на большом слайде все могли видеть заголовок. — Алиса, четырехлетняя дочь Анастасии, — моя дочь. С вероятностью 99,999 %.

Это был взрыв. Гул превратился в открытое обсуждение. Сомнения, которые он питал в себе четыре года, были озвучены публично.

— Это означает, что ложь, разрушившая мою семью четыре года назад, была спланирована, — Кирилл посмотрел прямо в зал. — Викторией, которую вы знали как мою невесту. Она воспользовалась моим состоянием аффекта, моей ревностью и моей пьяной слабостью, чтобы убедить меня в измене Анастасии и в том, что мой собственный ребенок не от меня.

Он резко повернулся ко мне и протянул руку, сжимая мое плечо, как якорь.

— Анастасия, спасая нашу дочь от моего гнева и моего предательства, была вынуждена произнести ту роковую фразу. Она не предавала меня. Предателем был я. И она, и Алиса все эти годы жили в тени моего заблуждения.

Он снова повернулся к партнерам, и его взгляд стал жестким.

— Поэтому я объявляю. Алиса Кириловна Бровинская — моя законная дочь и наследница, — он поднял мою руку, показывая ее всем. — Анастасия Емельянова — моя женщина. Начиная с этого дня, любое слово, любая сплетня, направленная против них, будет расцениваться как личное оскорбление, направленное против меня. А реакция будет быстрой и разрушительной.