Книга Мисс Совершенство, страница 88 – Лоретта Чейз

— С этим не шутят, – попытался воззвать к ее здравому смыслу Алистер.

— А мне не до шуток, я серьезна как никогда.

Она так давно не испытывала желания, так давно мужчина не отвечал ей взаимностью. Она вела себя сдержанно с Уильямом и сохраняла свою добродетель, а уйти ему позволила, хоть и любила, из чувства долга. На этот раз она не станет думать ни о чести, ни о долге, а поступит так, как велит сердце.

Они сейчас вдвоем, не под крышей дома ее отца или гостиницы. Никто не видел, как она входила в его спальню, и никто не увидит, как отсюда выйдет. Такой шанс упускать нельзя.

Она не хотела умирать девственницей. Хотела познать страсть с мужчиной, к которому ее влечет, заняться с ним любовью.

Алистер шагнул к ней, и она попятилась.

— Вам следует застегнуть пуговицы, – заявил он жестко, – или это сделаю я.

Он опять шагнул к ней, но она отступила.

Комната была несколько меньше, чем его спальня в Олдридж-холле. Мебель и его вещи загромождали путь, почти не оставляя ему места для маневра. Мирабель понимала, что он опасается опрокинуть стул или стол или уронить какую-нибудь бьющуюся вещь, которых в комнате великое множество, ведь на шум сбегутся слуги.

Он осторожно хромал за ней следом, а она отступала, продолжая расстегивать дрожащими пальцами пуговицы накидки.

— Мисс Олдридж, вы затеяли очень опасную игру: нас могут услышать.

— В таком случае говорите тише, – ответила она шепотом, вдруг вскочила на кровать и, торопливо стряхнув с плеч накидку, бросила в него.

Он на мгновение задержал ее у лица, потом прижал к груди и хрипло пробормотал:

— Вы не должны… Жестоко так поступать со мной. Она хранит… – Он судорожно сглотнул. – Она хранит ваше тепло и запах.

У нее неистово заколотилось сердце.

— Это неправильно, неразумно… И несправедливо.

— Вы не оставляете мне выбора! Будьте вы прокляты со своей честью, черт бы ее побрал!

— Вы не должны! Это недопустимо! – изо всех сил пытался ее остановить Алистер.

— Другого шанса у нас никогда не будет, – с мольбой в голосе проговорила Мирабель.

Алистер сам себя убеждал, что это не имеет значения. Он не мог обесчестить ее здесь, как и в доме ее отца.

Она продолжала сражаться с застежками своего платья на спине. Он мог бы без труда расстегнуть их, но, сжав кулаки, стоял не двигаясь.

Без его помощи она не сможет снять платье, а он не должен ей помогать.

— Я всю жизнь выполняла свой долг, – продолжала Мирабель, пытаясь повернуть платье задом наперед, чтобы добраться до пуговиц и тесемок. – И не жалею об этом, – ну… не то чтобы очень, – но я знаю, что буду сожалеть о вас.

— Моя дорогая!

— Не говорите так!

— Но вы действительно мне дороги. Если бы не… но мы не можем. Нам надо поговорить. Умоляю вас, не раздевайтесь: вы лишаете меня рассудка.

— Я всю жизнь поступала только так, как надо. Почему бы мне хоть раз не нарушить это правило?

— Ради бога, но в другой раз, не сейчас.

— Вы сказали, что скучали по мне, что без меня чувствовали себя несчастным, – напомнила Мирабель. – Когда вы вернетесь в Лондон, там будут другие женщины, и вы забудете обо мне. А у меня не будет никого. Я не хочу всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, что упустила этот шанс. Разве вам не понятно? Мое время истекает.

Она перестала возиться с застежками и, ухватившись за столбик кровати, подняла правую ногу, расстегнула сапожок и, едва не потеряв равновесие, сняла его.