Книга Мисс Совершенство, страница 71 – Лоретта Чейз

— Даже не пытайтесь представить.

Она посмотрела ему в глаза:

— Войну обычно превозносят, называют великой и славной, но мне она кажется такой грязной и ужасной, что и вообразить трудно.

Должно быть, на войне погиб кто-то очень ей дорогой, подумал он. Поэтому она и похоронила себя в этой глухомани.

— Вы потеряли любимого? Он погиб при Ватерлоо?

— Любимого? – Она покачала головой. – Нет. Мне горько потому, что загублено столько молодых жизней.

— Да, огромное количество погибших – горькая цена победы. Но сражаться за родину – дело чести. Для мужчины это прекрасный шанс совершить в жизни что-то действительно заслуживающее уважения. Тем более в войне против такого чудовища, как Наполеон.

Он тут же пожалел о сказанном: разболтался, словно мальчишка.

Мисс Олдридж как-то странно смотрела на него.

Слишком уж он разоткровенничался. Надо бы сказать что-нибудь остроумное и ироническое, но она заговорила раньше:

— Вы очень непростой человек. Только было я решила, что разобралась в вашем характере, как вы делаете или говорите нечто такое, что опровергает мои умозаключения.

— Умозаключения? – удивился Алистер. – Неужели вы, при вашей занятости, находите время думать обо мне?

— Нахожу. Находил же Веллингтон время подумать о Наполеоне.

Алистера словно окатили ледяной водой. И поделом ему. Хорошо, что не успел открыть ей свое сердце. Ведь из-за канала, который собирался строить Гордмор, она считала его врагом – нужно помнить об этом. От строительства этого канала зависело будущее не только его лучшего друга, но и братьев самого Алистера, и это был его последний шанс оправдать себя в глазах отца.

— Я приехал сюда не для того, чтобы завоевывать этот край и подчинять себе его население. Я вам не враг, так что напрасно вы сравниваете меня с Бонапартом. Вы хоть знаете, что надел на себя этот человек для церемонии коронации? Тогу!

Она улыбнулась и покачала головой:

— Уж лучше бы вы напоминали чудовище, были страшным или хотя бы нудным.

Ему хотелось спросить, насколько непохожим на чудовище она его считает, и понять, что нужно сделать, чтобы она не возненавидела его, но он уже сказал так много и столько чувств его одолевало. Он зашел гораздо дальше, чем позволяли эти проклятые обстоятельства.

Если бы только…

Нет. Все эти бесполезные мысли надо выбросить из головы.

— Будь у меня выбор, я бы предпочел, чтобы меня считали отвратительным, – это лучше, чем быть нудным. Хуже этого только разве что плохо накрахмаленный галстук, ботфорты носят с бриджами, расстегнутый жилет с простой сорочкой.

Она тихо рассмеялась и поднялась:

— Разве можно ненавидеть человека, который не воспринимает себя всерьез?

Она не испытывает к нему ненависти, слава богу. У него отлегло от сердца, но он доиграл свою роль до конца. Изобразив ужас, он взглянул на нее и произнес:

— Мисс Олдридж, поверьте, никогда еще я не был так серьезен, тем более что речь идет о расстегнутом жилете поверх простой сорочки, или о жилете, застегнутом на все пуговицы, но надетом с рубашкой, отделанной рюшем.

Но только не в том случае, если бы эти пуговицы расстегнула она, хотелось ему добавить. Тогда бы ему было безразлично, какая на нем сорочка.

Он вспомнил как билось ее сердце возле его груди и тяжелые удары собственного, тепло и аромат ее кожи.