Книга Мисс Совершенство, страница 139 – Лоретта Чейз

Прокладка железной дороги имела большое преимущество. Если местность неровная, то паровозы двигаются не быстрее лошадей, но если лошади не могут без конца скакать галопом, то паровой двигатель будет работать сколько угодно – знай заправляй его топливом. Но самым большим преимуществом были рельсы. Они делали путь гладким, как поверхность воды. Рельсы можно было проложить практически в любом месте. Не требовалось ни шлюзов, ни акведуков, ни больших водохранилищ.

Мозг Алистера был занят решением инженерных вопросов, поэтому торопливо завязав галстук, он приказал слуге:

— Упакуй вещи! Завтра рано утром мы уезжаем в Лондон.

Даже не взглянув лишний раз в зеркало, что было удивительно, Алистер вышел из комнаты.

Во время ужина мистер Олдридж по-прежнему пребывал в великолепном настроении. О своих недавних злоключениях он говорил почти висело, называл их приключениями и был очень доволен, когда Мирабель рассказала, как Алистер обнаружил и расшифровал слова, в спешке нацарапанные отцом на столе в каморке, где его держали.

После ужина, когда мужчины пришли в библиотеку, мистер Олдридж сразу же принял серьезный вид и, как только принесли чай и слуги удалились, сказал Алистеру:

— Вы не должны слишком строго судить вашего друга. Ему и без того было очень нелегко, а тут еще Мирабель написала ему, что у вас с головой не все в порядке.

Алистер был так удивлен, что даже не мог ничего сказать в ответ.

Мирабель попыталась что-то объяснить, но отец жестом остановил ее:

— Минуточку. Я подписал эти письма лорду Гордмору и Харгейтам, потому что, как и капитан Хьюз, был глубоко обеспокоен состоянием мистера Карсингтона. Капитан тоже заходил ко мне в тот день, чтобы выслушать мои соображения по этому поводу.

— Все очень просто, – произнес Алистер. – Я страдаю бессонницей.

— Ему снится Ватерлоо, папа, – объяснила Мирабель. – Судя по всему, у мистера Карсингтона была амнезия, и кошмары у него начались, когда к нему вернулась память.

— Хороший капитан делает все, чтобы команда корабля была довольна, – продолжил мистер Олдридж, пропустив мимо ушей слова дочери. – У людей появляется чувство локтя, они и работают, и сражаются лучше. Хороший капитан пристально наблюдает за настроением на судне вообще и за состоянием каждого члена команды в частности.

Мирабель, ничего не понимая, взглянула на Алистера, но и у него было озадаченное выражение лица. А мистер Олдридж все говорил.

— Они живут в замкнутом помещении, в тесноте, изолированные от внешнего мира на многие дни, недели, месяцы. Трудно не заметить, когда какой-нибудь офицер, например, впадет в уныние, замкнется в себе, станет пренебрегать опасностью в бою или каким-нибудь иным образом изменит свое поведение. Поэтому я сделал вывод, что капитан Хьюз скорее, чем кто-либо гражданский, заметит недуги, связанные с психикой, и попытается докопаться до их причины. Ему наверняка приходилось сталкиваться с такими случаями чаще, чем обычному сельскому врачу. Но я так и не смог четко изложить свои соображения капитану.

Алистер, потрясенный, подошел к окну. Когда приехал сюда впервые, он вот так же смотрел из окна малой гостиной, и тогда открывшийся вид оставил его абсолютно равнодушным, потому что все его внимание сосредоточилось на Мирабель – единственном ярком пятнышке на фоне однообразного пейзажа.