Книга Леди и повеса, страница 74 – Лоретта Чейз

Сейчас. Маленькая жизнь – это мгновение.

Она потянула за рубашку, но она шла слишком медленно, и Шарлотта начала терять терпение. Она протянула руку в поисках пуговиц у него на брюках и наткнулась на его мужское естество, большое, теплое и пульсирующее под ее ладонью.

Она задержала там руку, сердце у нее колотилось от страха и возбуждения. Она держала там руку, а в ее лоне нарастало желание – рвущееся и томящееся.

Он что-то прорычал и накрыл ее руку своей. На мгновение прижал к себе, но потом убрал.

Стараясь отстранить ее руку, он что-то говорил, но голос у него был слишком глубоким и хриплым, так что ее разум (или непонятная масса, раньше бывшая ее разумом) не восприняла его слов.

— Что? – спросила она каким-то чужим голосом.

— Надо остановиться, – ответил он. – Сейчас же.

Она не поняла. Тело ее ныло от желания. Он был теплым, и его тело – большое, мускулистое и мощное… Она хотела его. Это единственное, что она понимала.

— Почему? – снова спросила она.

Он снова что-то то ли прохрипел, то ли прорычал.

— Что? – повторила она.

— Если мы не прекратим, – медленно проговорил он, – я за себя не ручаюсь. – Пауза. – Затем вам придется выйти за меня замуж. – Снова пауза. – По-моему, вы этого не хотите.

При слове «замуж» ее словно окатили ледяной водой.

Она резко выскочила из безумного рая, отдернула руки и отступила на шаг.

— О нет, – сказала она. Она не узнала собственный голос. Он был низкий и густой, чужой голос. Она посмотрела на руки, порочные руки. Заглянула в его золотистые глаза. Сейчас они почернели и смотрели на нее. – Что я делаю? Как я могла?

— Именно это, – ответил он, – я и собирался у вас спросить.

Леди Шарлотта отвернулась от Дариуса, зашуршав муслином и оборками. Она оглянулась и посмотрела на лошадей, на окна, на мощеный пол. Похоже, она наконец-то пришла в себя. Дариус смотрел, как она расправила плечи, выпрямила спину и подняла голову.

— Я пыталась вас отвлечь, – проговорила она.

— Вам это удалось – ответил Дариус. За всю жизнь никто еще не отвлекал его так сильно, как она.

«Это все от длительного воздержания», – сказал он себе. За исключением короткого времени, когда он был более-менее невинным, он почти что не имел дела с невинными девицами.

Нет, это объяснение никуда не годится.

Воздержание или нет, он уже не мальчик. Он не должен быть таким слабым, как сейчас, словно поправляется после лихорадки. Он не должен чувствовать вкус ее губ еще так долго после поцелуя. Он не должен так ярко воспринимать ее аромат. У него не должны дрожать руки при одном только прикосновении к ней.

Прежде всего, он не должен чувствовать, что есть нечто большее, чем просто жаркое объятие.

Он должен желать ее, страстно и похотливо. А по-другому быть не должно. Раньше с ним такого не случалось. Это было ясно как день.

Почти всю свою взрослую жизнь Дариус вожделел сперва одну женщину, а после обладания ею – другую. Похоть была разумной и рациональной вещью. Это был природный инстинкт самца к спариванию. Разве это не основа всего поведения животных, которое он изучал? Все в природе должно воспроизводиться. В большинстве случаев самцы отдавали спариванию львиную долю энергии и времени.

Только что пережитое не было разумным и рациональным.

Оно было сложным. Пугающе непонятным.