Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 42 – Миринэ Ли

Но для нее это счастливый дом. Ее место, куда каждый вечер возвращается любящий муж, чтобы его встретила радостная жена. На людях муж немногословен. Собственно, чиновники партии, главные клиенты его ателье, уставшие на работе от бьющихся за повышение лицемеров, уважают его за трудолюбие, но больше всего — за молчаливость. Но дома, в постели, когда выключается свет, ее муж — один из самых славных собеседников на свете. Он делится с ней честными (иногда даже опасными) взглядами на жизнь, на мир. Однажды ночью он шепчет ей, как скучает по настоящему кинематографу.

— В прежние времена, — он понижает голос до шелковистого мурчания, — фильмы могли быть о чем угодно.

Он говорит о европейских и даже американских картинах, которые видел в молодости, о захватывающей истории Скарлетт О’Хара, о нежноголосой Дороти и ее Волшебнике, о вымышленном подземном городе Метрополисе, который, как она с иронией замечает про себя, чем-то напоминает их родную столицу.

— Хорошее кино с легкостью переносит тебя в другое место и время, — ностальгически вздыхает ее муж.

Как грустно, что теперь партия клепает фильмы, преследуя свои политические цели. Она кивает его кощунственным размышлениям, борется с желанием рассказать свои истории о кино — те, что узнала от мамы, которая выросла в Сеуле^[18].

Обычно она может слушать его всю ночь. Она обожает, как он говорит: как по писаному, оживляя фразы словами и метафорами, которыми другие почти не пользуются в обыденных разговорах. Это всегда напоминает ей о матери — редкой женщине для того времени, красноречивой и начитанной, коллекционерке слов. И ее завораживает это новообретенное значение семьи: когда удачный союз мужчины и женщины становится больше, чем просто суммой двух людей.

Семья. Никаким другим словом это не назвать, думает она.

Рутина. Ежедневная и еженедельная. В прошлой жизни она ненавидела рутину. А теперь это частички удовольствия, которыми она никак не надышится. Почти каждый будний день муж надевает небесно-голубой костюм с тремя пуговицами или шелковый серый, двубортный; оба костюма стройные у талии и широкие в плечах, подчеркивают его фигуру — стройную и изящную, как у борзой. По праздникам он часто носит старый твидовый пиджак — мешковатый, с протертыми локтями. Ей нравится коричный оттенок, нравится вдыхать слабый аромат бензина после прачечной. По будням, как и любая корейская жена, она зовет мужа «йобо» — это обычное ласковое обращение к супругу; по выходным она обращается к нему «Ён Мин». Ей нравится, что у их имен одинаковые инициалы — Ё и М.

Ее любимое время дня — закат. Иногда она ждет Ён Мина дома. А иногда — даже чаще — сама идет к ателье, чтобы вернуться домой вместе. Она уже сдружилась с господином Сином, работником ее мужа. Это тихий человек, высокий и худой, как Ён Мин, с довольно суровым лицом, когда не улыбается. Но стоит ему улыбнуться — и он словно мальчишка из деревни, только что прибывший в большой город: наивный, ничего не стоит одурачить. Она обожает момент, когда двое трудолюбивых портных ее еще не замечают. Но, наконец заметив, они обязательно бросают все дела и встречают ее улыбкой. И тогда она входит через стеклянную дверь, чувствуя, как щекочет затылок закат, томный и карамельный. Выходя с мужем рука об руку и прощаясь с господином Сином, она наблюдает, как сочится медом его улыбка, залитая закатным золотом. И узнает в улыбке каплю безобидной зависти — и от этого ликует еще больше. Хоть они живут на севере, кажется, что здесь солнце теплее. Повторяя все это изо дня в день, она открывает новый смысл жизни.