Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 32 – Миринэ Ли

Они летели к мосту, уже в каких-то десятках метров от границы ее поселения, как заметили коротышку. Это был мужчина, низкорослый, пухлый, и его плечи гнулись под двумя большими коричневыми кулями. Он уставился на нее и Па Рама.

— Ну и картина была, — шептала Ён Маль. — Девочка на высоком коне, в одном шелковом исподнем, мчится на него как ветер!

Она увидела, как у него затряслись коленки, потом один из мешков сорвался с плеч, по всему мосту рассыпалось что-то белое. Ён Маль не замедлялась. Но Па Рам вдруг зашипел. Громко заржал и резко остановился, отчего Ён Маль взмыла в воздух. Последнее, что она помнила перед тем, как лишиться сознания, — ей в затылок врезалась ледяная река. Очнулась она уже у себя в комнате, в окружении родителей, слуг, врача и пухлого коротышки с моста. Оказалось, он был торговцем, нес ее матери мешки белого сахара, заказанные на свадебный пир. И пока Па Рам слизывал снежную пыль, припорошившую мост, торговец спас ее из реки. К счастью, Ён Маль отделалась синяками. К сожалению, свадьба прошла, как было запланировано, хоть Ён Маль и чихала каждые две минуты, а ее верхняя губа раздулась и стала размером с орех. А сахарный мост, по ее словам, в следующие дни притягивал всех окрестных щенков и проходивших мимо мулов.

Мы с любопытством и ужасом ожидали ее историю о первой ночи с нежеланным супругом. Она представляла отдаленно, что должно случиться, и была готова драться до последнего, даже бросаться горящими свечами, если придется.

— Жизнь полна сюрпризов, — пробормотала Ён Маль. — Он меня и пальцем не тронул.

Он только сказал добрым серебристым голосом, что ему надо отдохнуть после такого долгого дня.

И то, чего она ожидала, не случилось ни на следующий день, ни на послеследующий. А Ён Маль вдруг заметила, что он не так уж страшен, как она решила по фотографии: в жизни его неуклюжая долговязая фигура — да вдобавок в бордовом костюме западного фасона, который он пошил себе сам, — оказалась симпатичной, даже статной. Ей нравилось, как его глаза улыбаются раньше его губ. Удивилась она и тому, что он обращался к ней на уважительном корейском^[16], несмотря на разницу в возрасте. Ей нравились их беседы, когда его нежный голос лился с размеренным ритмом, словно он читал стихи. Даже оспины над бровью пришлись ей по душе — они вызывали особенное ощущение, будто бровь вечно изогнута в любопытстве или удивлении перед миром, который он описывал с таким жаром. Он любил Пхеньян и не сомневался, что полюбит и она, но ни к чему не принуждал. «Сама решишь, когда ты будешь готова», — сказал он, и глаза его при этом поблескивали.

С каждым пересказом менялись мелкие детали: однажды Па Рам стал пони, а не конем — проговорилась, да и мост над рекой иногда больше напоминал камни брода в ручье. Но никакие изменения не умаляли нашей любви к истории. Мы всегда вздыхали: сначала довольно, потом с тоской по утраченному миру. И никогда не просили повторить то, что случилось потом: Ён Маль и Ми Чжа — служанка, ставшая ей как младшая сестра, — пропали по дороге на рынок, отправившись за сладостями для Па Рама.

— Надо было не выпускать мужа из объятий, — пробормотала Ён Маль себе под нос, охрипнув от сожаления, — надо было сказать, как я полюбила его за такой короткий срок.