Книга Чужая тайна, страница 42 – Елена Фили

— Буду должен, Никита Алексеевич. Если что, обращайся.

— Мне бы на допросе поприсутствовать, — не стал ломаться Никита, — есть кое-какие вопросы.

— Ха! — капитан скрипуче засмеялся. — Это запрещено, сам знаешь.

— Тогда расскажешь, какие у задержанного были отношения с Настей Звездиной и почему он назвал ее Настюхой. И мы в расчете.

— Принято.

Через три часа Саньков позвонил Никите:

— Они жили в одном дворе и учились в параллельных классах. Потом он ушел служить срочную, после подписал контракт. Когда вернулся, искал работу вместе с проживанием, прошел кучу собеседований, в итоге устроился к Максиму Самсонову и вдруг увидел свою Настю. Так узнал, что Самсонов и Звездин — братья. Издалека с Настей здоровались, иногда перекидывались парой фраз. Кстати, он уверен на сто процентов, что это Звездин жену убил.

— Как и все жители нашего города, — вздохнул Никита. — Спасибо, капитан. А что насчет заказчика?

— Говорит, сам все решил, когда узнал, что Звездин начал «гулять», хотя жену еще не нашли. Почему-то я ему верю.

— А я нет. Ты покопайся, откуда наш взрывник, который безвылазно охраняет особняк Самсонова, да и живет там же, то есть за городом, узнал, что Звездин «гуляет». Уж наш блогер-знаменитость такую новость бы не пропустил. Я его блог регулярно читаю для пополнения информации в виде сплетен. А там ничего об этом не публиковалось.

— Интересный ты парень, старший лейтенант. На все-то у тебя есть свои версии. Я проверю.

Капитан попрощался, а Никита, доехав до дома, первым делом убрал с доски один из поставленных раньше вопросительных знаков вокруг фото Максима Самсонова. Если Самсонов — один из двух «бывших», то взрывник-секьюрити точно не второй. Пара обсуждала в последних комментариях любовницу и ублюдка, а секьюрити на слово «ублюдок» не среагировал.

* * *

— Никита, иди ужинать! — Туся накрыла стол на веранде, настежь распахнув окна. — Хоть поешь нормально. А то я с работы — тебя еще нет, я на работу — тебя уже нет.

— Тебе же Сонечка объяснила, что у папы «дело». — Никита поцеловал жену и жадно оглядел тарелки с салатом, крупно нарезанным хлебом и жареным мясом, посыпанным зеленым луком.

— Тебя еще не выгоняют? Из-за этого Звездина? Так и останешься в старших лейтенантах до пенсии. Но так и быть, я тебя не брошу… И даже если на костылях будешь… Когда к Герману поедешь в санаторий? По ночам стонешь, я слышала.

Туся потрепала вихор на макушке севшего за стол Никиты.

— А ты слышала про приют для собак под названием «Собачий дом»?

— Конечно. У нашей клиники с ними договор на обслуживание. Прививки, скорая ветпомощь, все такое. Вполне приличный приют, территория большая. Его в народе называют «сучий дом», представляешь?

— Почему «сучий»? — Никита чуть не подавился. — Кобелей не признают? Вот сейчас обидно стало.

— Из-за хозяйки. Говорят, редкостная стерва. Если узнает, что кто-то из ее приюта взял щенка и плохо с ним обращается, приезжает, забирает и наводит порчу на дом… Ты зря смеешься. Там потом то пожар, то наводнение, то воры. Знаешь, как ее боятся?

— Прямо как наша Фаина поселковая. — Никита ел и одновременно просматривал на мобильнике сообщения от Михалыча. Тот сообщал адрес собачьего приюта и сведения о хозяйке — бывшей эскортницы агентства «Визит».