Книга Чужая тайна, страница 40 – Елена Фили

— Жертвы есть? — Никита замер, ожидая ответ.

— Пока ничего не известно, директор говорит, что на подстанции, которая и взорвалась, могли быть двое дежурных.

Директор — это же Звездин? Раз доложил о возможных жертвах, значит, сам живой. Никита тут же устыдился. Он не успел предупредить о своих подозрениях, и возможно, кто-то погиб.

Служебный фургон, взвыв, сорвался от крыльца управления. Никита трясся в салоне и вспоминал ночной диалог «бывших».

Экс: Что?

Формер: Эта тварь снова встречается со своей любовницей. Сделай что-нибудь!

Экс: Еще не все готово.

Формер: Может, выложить эту новость? Народ будет в шоке.

Экс: Не нужен сейчас лишний шум. Если про ублюдка узнают, все полетит к черту.

Формер: Вот и надо его остановить сейчас. Потом будет поздно. Не хочу ждать.

Экс: Формер?

Экс: Формер?!!

Больше Формер на связь не вышел. Такой был разговор. И ни слова о шантаже, хотя Петр опять расстарался. Пост получился вполне себе разгромным: о том, что миллионера Звездина переквалифицировали из обвиняемого в свидетеля, а видео, где он пьяный идет по утреннему городу, судья забраковала, теперь вот полиция прикрывается версией о том, что Настю Звездину кто-то шантажировал.

И какая еще любовница? И почему общественности не нужно узнавать про ублюдка? Вроде раньше любой негатив «бывшие» сливали в Сеть. Что-то изменилось? Никита даже подумал, что пара обсуждает совсем другое дело. Но слова «…надо его остановить сейчас. Потом будет поздно» требовали на всякий случай предупредить Звездина. Даже если это не про него. Имен-то никаких Экс и Формер не называли.

Ворота, ведущие на территорию завода минвод, были перекрыты оцеплением. Красно-белая лента хлопала на ветру, как предупреждающий флаг. Перед лентой столпились зеваки: женщины в цветастых платьях, мужики в майках-алкоголичках, подростки с телефонами наготове. Все смотрели туда, где у производственных корпусов поднимался черный маслянистый дым. Раскаленный от жары воздух дрожал над асфальтом, смешиваясь с едкой гарью.

В стене здания новой подстанции, которую Никита видел еще на днях, зиял провал, словно гигантский кулак ударил изнутри, и теперь наружу вывалились кирпичи и торчали куски минваты. Дым то поднимался высоко в небо, то пригибался к земле, будто живой и нерешительный зверь, не знающий, куда бежать.

Возле разрушенного строения маячила пожарная машина МЧС. Шланги, как толстые синие вены, тянулись к месту взрыва. Эмчеэсовцы в тяжелых боевках и касках метались вокруг, их фигуры искажались в дымной завесе. Слышались крики, но слова терялись в реве воды, вырывающейся под давлением из пожарных рукавов.

Даже здесь, у ворот, стоял терпкий запах не просто дыма, а чего-то химического, с привкусом горелой пластмассы и металла. Никита автоматически прикрыл рот рукавом. Рядом в толпе закашлялась пожилая женщина.

Никита подошел к капитану СК и предъявил документы.

— Жертвы есть?

В этот момент из-за угла цеха вывернула «Скорая» с включенной сиреной. Машина пронеслась мимо оцепления, и Никита успел разглядеть через стекло человека с перевязанным лицом.

— Один ранен легко, у другого ожоги. Повезло.

— А почему взорвалось, уже известно?

Следователь СК, представившийся капитаном Саньковым, пожал плечами:

— Подстанцию на днях запустили. Версию диверсии, конечно, проверим. Но, наверное, будет заключение о нарушении техники безопасности или технологического процесса. Скорее всего, поторопились с началом эксплуатации.