Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 63 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Да это не «Веспер», — отпрянула от него Ника. — Вода, а не алкоголь!

Сыщики замерли в недоумении.

— Так… — наконец произнес, опускаясь в свое кресло, Гуров.

— Я бросаю в воду цедру или подкрашиваю ее чаем, чтобы получить бледно-соломенный цвет. И все думают, что я по-прежнему верна коктейлю «Веспер», который пил Бонд. А не отказалась от алкоголя, потому что беременна. Какие мне теперь трюки, экшен и Коэн?!

— И табак из коттеджа Коэна вы украли для пущей убедительности? — догадался Гуров.

Крячко захлопнул свой блокнот и хмыкнул.

— Ну да. — Ника шкодливо улыбнулась. — Сейфы сразу включили жадность и не заметили, что я ем с большим аппетитом и начинаю поправляться. Эти фокусы полезнее для ребенка, чем чертов корсет!

— Вы будете прекрасной матерью. И находчивой, — мягко посмотрел на нее Гуров.

— Судя по всем этим ухищрениям, отец ребенка не Гузенко? Иначе вы бы уже предъявили свои права на наследство. — Крячко было неловко продолжать допрос, но дело есть дело.

— Конечно. — Ника кивнула. — Хотя врагу не пожелаешь стать частью этой семейки. Ваня не подарок, но он другой породы. Не то что эти…

— Зато теперь можно ничего не скрывать, — заметил Гуров.

— Вовсе нет! — запротестовала Ника. — Мы боялись не столько Гузенко, сколько Ножкиной.

— Что она перестанет писать сценарии под Гурина или изменит их?

— Это-то ладно, — потянулась за печеньем Ника. — Она способна на все, даже убить меня. Она потеряла ребенка, когда заканчивала какой-то старый сценарий для Гузенко. Ваня знает. Она ему говорила. И Гузенко потом из этого сделал шоу. Заставил Веру пойти на эфир «Я сама» к Меньшовой.

— Кто был отцом ребенка?

— Кто-то из наших. Кино — одна большая постель, — пожала плечами Ника. — Слушайте, — она жалобно посмотрела на сыщиков, — можно я посплю? Последние месяцы сплю, как слон.

— Только ответьте еще на один вопрос.

— Это я могу.

— Вам когда-нибудь приходили записки с угрозами? Требованиями отказаться от роли?

— Что вы! — Ника махнула рукой. — Я слишком мелкая сошка, чтобы устраивать для меня целый «Газовый свет»!

— Простите? — не понял Крячко.

— Это триллер, в котором муж заставляет жену сомневаться в своих впечатлениях, убеждая, что она сходит с ума, — пояснила Шахматова. — Гриша говорил, что Альфред Хичкок поступал так с кем-то из своих старлеток. Убеждал начинающую актрису, что вся съемочная группа считает ее бездарностью, что она является мишенью всеобщих сплетен и только ему, старине Хичу, она может верить. В результате к концу съемок молодая женщина была на грани нервного истощения и паранойи. Но это было именно то состояние, которое хотел видеть в кадре режиссер.

— Гузенко была близка такая модель поведения? — спросил Гуров.

— Конечно. Он воспринимал заглавных актрис как некий приз, от которого важно добиться покорности, идя на хитрости.

— Понятно. Отдыхайте, — с искренней заботой сказал Гуров.

— И налегайте на витамины. Одной водой сыт не будешь, — поддержал Крячко.

* * *

— Надо раздобыть запись передачи, — сказал Лев, как только они со Стасом вышли из пахнущего лавандой домика.

— Куда теперь?

— В «Тимьян». К Гурину.

— «Розмарин» и «Табак» пропустим?

— С женой я позже поговорю. А Коэн пусть пока помаринуется.

— Интересно, он знает, что это такое?

— Меня больше волнует, откуда он знает про Лукоморье.