Книга Благородный детектив из Токио, страница 82 – Идзуми Аидзава

— Простите, дяденька, – виновато сказал мальчик с мячом, низко поклонившись.

— Впредь будьте осторожнее, – наставительно произнес Такуми. – Мир жесток. Если бы вы врезались не в меня, а в кого-то другого, вас могли бы заставить заплатить за моральный ущерб. Но я, – он приосанился, – как добрый старший друг, такого не сделаю.

И вдруг Такуми завел целую лекцию, смысл которой был сомнителен. Видать, профессиональная деформация дала о себе знать. Когда его монолог подошел к концу, один из мальчишек, переминаясь с ноги на ногу, спросил:

— Э-э, а вы, дяд… то есть, вы же только что выходили из дома Упрямого Ганко, да?

— Так вы что, его союзники? – подхватил второй.

— Или вы вместо Ганко теперь следите за парком?! – добавил третий.

Итика моргнула. Союзники? Следить за парком? О чем они? И почему дети такие напуганные? Она присела, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и мягко спросила:

— Упрямый Ганко – это вы про господина Иттэцу? Мы просто пришли к нему по делу, никакие мы ему не «союзники». А вы… что-то случилось между вами и господином Иттэцу?

— Ганко… – начал мальчик с мячом, понизив голос, – он самый страшный в округе. В сто раз страшнее, чем моя мама. Голос у него громкий и всегда злой.

Выяснилось, что все трое живут в соседних домах и дружат. А «Упрямым Ганко» они действительно зовут Иттэцу. В округе о нем ходили легенды. Особенно дети боялись его сурового нрава.

— Один мой друг встретил его по дороге из школы, – рассказал один из мальчиков. – А тот как заорет: «Куда прешься, машину не видишь?!» – и начал отчитывать его при всех.

— А мне, – добавил другой, – он как-то крикнул сзади: «Не топай, когда ходишь!» Я чуть не умер от страха!

Мальчишки наперебой рассказывали ужасы о страшном Ганко. Кто-то уверял, что он когда-то был «суперзлодеем в злой-презлой шайке», кто-то – что умеет дышать огнем. Конечно, звучало неправдоподобно, но общее представление складывалось ясное: человек суровый и с причудами.

Итика, только что видевшая Иттэцу своими глазами, сочувственно кивала. Такуми тоже выглядел так, будто его такие истории ничуть не удивили.

— Ганко всегда сидит в парке и следит за всеми, – тихо сказал мальчик с мячом. – Мой младший брат как-то играл там с друзьями, и Ганко накричал только на него одного.

— Только на него? – уточнил Рихито, впервые вмешавшись в разговор.

— Угу. На друзей не ругался, только на брата.

И он рассказал об этом случае подробнее. Прошлой зимой его младший брат играл в парке в догонялки, когда вдруг появился Иттэцу. Он схватил мальчика за плечо и прикрикнул: «Не смей здесь играть!», – но на других даже не взглянул. С тех пор он будто следит за парком.

— А где этот парк? – спросил Рихито.

— Совсем рядом. За углом, – ответил мальчик. – Маленький, мы туда редко ходим, обычно играем на школьном дворе. Там в основном малыши из первого-второго класса.

Ребята еще какое-то время повторяли, что «Ганко страшный» и «Вот бы он исчез», а потом помахали своим новым знакомым и убежали.

А ведь у Иттэцу здесь нет ни друзей, ни знакомых, и даже дети его боятся…

Итика оглянулась на стоящий позади дом – тот самый, где жил Упрямый Ганко.

— Знаете, – сказал Рихито, – я бы хотел взглянуть на тот парк, о котором говорили мальчишки. Пойдете со мной?