Книга Пионерский выстрел, страница 67 – Игорь Томин

— Хорошо, что я вас нашел! Товарищи милиционеры, у меня пропали три фотопленки! Они точно были у меня в номере…

Валя хлопнула себя по лбу, полезла в сумочку, вынула три тугих рулончика, обернутых черной бумагой.

— Держите. Вот ваши пленки.

Сёма не поверил глазам, торопливо отмотал край, посмотрел на свет.

— Отличная проявка… Как… откуда они у вас? И почему уже проявлены?

— Считайте, благотворительная акция для ветеранов, – отмахнулась Валя.

— Ну как же они… у вас… – не унимался он.

— Секретные особенности службы.

Сёма просиял, сделал полшага к выходу, вдруг обернулся:

— Скажите, а по этой программе благотворительности остальные пленки тоже можно проявить?

— Можно, – ответил Максим. – Но сначала – расписки и опись.

Фотограф кивнул и исчез, почти приплясывая.

Максим дождался тишины, посмотрел на Илью и Валю:

— Ну что, кольцо скоро замкнется?

Он не повторял того, что и так уже было им известно после доклада Вали.

— Чернова не трогать, ни в коем случае не спугнуть, – добавил он, как бы между делом. – Пусть делает свое дело.

Илья кивнул.

— Да, – кивнул Илья, – наша задача сделать все, чтобы не вызвать у него никаких подозрений.

— А потому прекращай следить за ним, когда он ходит на Главпочтамт, – распорядился Маким.

— Есть, – кивнул Илья.

— Косуло завтра выписывают, – напомнила Валя.

— Он в безопасности, – сказал Максим.

— Точно? Может, все-таки Илья со стороны понаблюдает? – Валя кинула взгляд на оперативника.

— Хорошо, – согласился Илья. – Я незаметно прослежу за ним, чтобы не было никаких эксцессов.

— Так, ребята! – вспомнил Туманский. – А вы мне так и не сказали, где пропадали сегодня утром?

Валя и Илья переглянулись. Илья вдохнул:

— Пытались пожениться.

— И как?

— Не получилось.

В бар зашла администратор:

— Товарищ Туманский, вам конверт.

Максим вскрыл. На стол легла фотография: бойцы в форме вермахта и в униформе бандеровских боевиков, несколько лиц крупно, остальные – вполоборота.

Трое наклонились над снимком. Долго молчали. Валя первой сказала:

— Да, похож.

— Очень, – подтвердил Илья.

За окном усилилась метель. Снег повалил большими, пушистыми, неторопливыми хлопьями. Улица стала мягче и тише, фонари будто приблизились.

Микитович, как и обещал, передал для следственной группы папку с копиями протокола допроса Скворцова. К вечеру Илья поднялся с ней к Вале. Они сели у маленького стола. Валя поставила греть воду для чая и перевернула первый лист.

Скворцов Андрей Иванович. Вопрос: нож где взяли? Ответ: у меня был с собой, перочинный, лежал в чемодане. Вопрос: с какой целью воспользовались им? Ответ: хотел напугать, чтобы меня услышали. Ранить не собирался. Царапина случайная.

— «Хотел напугать», – тихо повторила Валя. – Всегда начинается с этого.

Илья перелистнул дальше. На полях уже были чьи-то карандашные пометки.

— Смотри. – Он постучал пальцем по строкам. – «Оксана для меня все. Я требовал справедливости. Я не знал, что она уже на свободе». Он правда не знал.

— Он и про справедливость говорит так, будто это то, что ему должны немедленно, – сказала Валя. – Как собака тянет поводок к двери: давай, быстрее. А мир так не умеет.

Они обменялись листами.

Илья читал вслух, не спеша:

— «Жена поддалась ревности и подействовала на правоохранительные органы». Дальше он отказывается отвечать. Про Бусько и Анну – «не имею отношения». Про фотографию в школьном музее – вообще не упоминает.