Книга Мертвое зерно, страница 7 – Игорь Томин

Илья, который всё это время, казалось, безучастно рассматривал портреты писателей, вдруг спросил:

— Следы на месте? Колеи, следы обуви, что-то ещё, за что можно зацепиться?

— Пшеница местами примята, – ответил Прохоров. – Как будто кто-то сидел, ждал. На пыли выраженных отпечатков нет: пыль мелкая, как пудра, след не держит. По кромке – плотный грунт с травой, там ничего не отпечатывается. Мотоцикл под присмотром бригадира. Не трогаем, ждём ваших экспертов, чтобы снять отпечатки.

— Родственники, – спросил Туманский. – Кто у него есть?

— Жена Надежда. Детей нет. Она у нас библиотекарь. Семья… ну как сказать? Условная. – Участковый снова поправил галстук. – Надя даже не волновалась, что он не пришёл ночевать. А утром спокойно ушла на жуки.

— Что значит «на жуки»? – уточнила Валентина.

— Так мы называем ручной сбор колорадских жуков, – пояснил Прохоров. – Идём вдоль бородёнок картошки, и жука вместе с листочком – в ведро. Потом кто бензином поливает и жжёт, кто дихлофосом. Иначе картошка пропадёт. У нас это каждый год.

— То есть жена привыкла, что Сашка после сеанса мог не появиться дома? – уточнил Туманский.

— Похоже, да, – пожал плечами Прохоров. – По крайней мере, удивления не показывала.

— Как выглядели карманы? – спросила Валентина. – Вывернуты до конца или частично?

— Частично. В фуфайке и брюках. Мелочи нет, и никаких документов. Паспорт дома у жены.

— Если мотоцикл был поставлен на подножку, – подумал вслух Илья, – значит, пострадавший остановился с намерением сойти с мотоцикла. Так?

— Вот и я так думаю, – кивнул участковый. – А оперативник считает, что подножка могла раскрыться от удара при падении. И ещё. Кассы с бобинами на месте, не погнуты, не раскрыты. Привязаны крепко. Ремни целые.

Туманский вынул спички, покрутил коробок в пальцах и убрал обратно.

— Ну вот ты настаиваешь на версии убийства, – сказал он, пристально глядя в глаза участковому. – Но разве была причина, чтобы его кто-то убил? У него были враги? Он с кем-то конфликтовал?

— Не знаю, – нехотя произнёс участковый, глядя в окно. – Не готов ответить. Мне нужно время.

— Хорошо. Идём так, – хлопнул в ладоши Туманский, причём так громко, что Валя невольно вздрогнула. – Сейчас выезжаем на место, смотрим мотоцикл, пшеницу и сдутые ветром следы. Снимаем отпечатки. Потом я поговорю с женой Сашки и заведующим клуба. Нужно понять, почему он ночью поехал в поле.

— Я могу только двоих взять, – виновато произнёс участковый.

— Я пройду по деревне пешком, – тотчас решил проблему Илья.

— Отлично, – повеселел участковый. – Документы оставляю у вас.

Он встал, завязал тесёмки папки.

— Вы как выйдете из школы, так поверните к магазину… – начал он объяснять Илье маршрут, но тот прервал.

— Я найду, – заверил Илья. – Вы мне только подскажите, где живёт Люба Андреева, которая первая нашла тело. Зайду к ней, познакомлюсь.

Илья вышел на главную дорогу и пошёл вдоль неё. Дорога была продавлена тракторами и грузовиками так, что опустилась на метр-два ниже оснований изб. Пыль лежала тонким слоем, ветер шевельнёт – и она поднимается шлейфом. По обе стороны – низкие дома, штакетники, палисадники с георгинами и гладиолусами, дальше яблоневые сады и огороды в ровных грядах. Людей не видно: кто в поле, кто в дальнем конце сада. Где-то за изгородью звякнула цепь – собака лениво перешла в тень и там залегла. Вдалеке коротко рыкнул грузовик.