Книга Мертвое зерно, страница 4 – Игорь Томин

— Справлюсь, – ответила Валя. – Но спасибо.

Он хотел отшутиться, но передумал. На секунду взгляд у обоих стал внимательнее, чем требует обычная вежливость. Туманский заметил, как Илья опустил глаза первым.

— Илья, – продолжил Максим, – твоё: дорога к лётному полю, кто шёл на рассвете. Пастухи – лучшие хронометры. Диспетчер, журнал, время прилёта-отлёта. Плюс бытовая мелочь: где кто сидел, кого на телеге подвозили.

— Приму как родных, – кивнул Илья. – Возьму печенье для диспетчера. Люди, которые один за всех, ценят простые вещи.

— Отлично, – сказал Максим. – По приезде – сразу в школу. Разложимся, сделаем карту села, план клуба. Начнём с места. Валя – поле. Илья – люди. Я – договорюсь с директором совхоза и школой.

Дверцы лифта расползлись в стороны. Они вошли. В тесной кабине Илья чуть подался назад, чтобы не задеть Валину сумку. Она принципиально старалась не смотреть на него. Казалось, кому-то из них не хватает смелости, чтобы сказать какую-нибудь милую глупость, и одного взгляда, чтобы открыть шлюзы эмоций.

На первом этаже Туманский поднял папку на уровень глаз, как флажок старта.

— Встречаемся у центрального входа Киевского вокзала за полчаса до отправления. Не опаздывать. По дороге в Брянск спим, в небе – думаем.

— Смена ролей, – усмехнулся Илья. – Обычно у нас всё наоборот.

— Сегодня ты послушный, – сказал Максим. – Завтра можно опять быть героем. Предупреждаю: водку в поезд с собой не брать.

Они разошлись по кабинетам собирать вещи. В коридоре было шумно, кто-то спорил о премиях, кто-то ругался на отсутствие бензина. Валентина остановилась у окна, на секунду задержалась. Илья шёл мимо и всё-таки спросил тише обычного:

— Тебе точно не помочь с чемоданом?

— Точно, – сказала она.

Он кивнул и пошёл дальше, не оглядываясь. Туманский, проходя мимо, сунул папку под мышку и покрутил двумя пальцами воздух, будто завинчивал невидимую гайку.

— По местам, – сказал он. – Завтра тяжёлый день.

Нива ехала по грунтовке рывками, как лодка по отмели. За машиной клубился пыльный хвост, в зеркале заднего вида он напоминал клубы дыма при извержении вулкана.

— Дорога у нас простая: если дождь – не проедешь, увязнешь в грязи, если сухо – замучаешься пыль глотать, – сказал директор совхоза Уткин, держась за баранку двумя руками.

Они перевалили через деревянный мост. Брёвна под колёсами ожили, загремели.

— Когда-нибудь под трактором сложится, – вздохнул директор. – Или кто-нибудь в реку нечаянно свалится. Говорю всем: менять надо. А мне: подожди, стоит же. Стоит, пока не упадёт. Я в район уже сто раз докладывал. Там только обещают материалами.

Дальше дорога потянулась вверх. Слева показалась старая церковь из красного кирпича, стены надломлены, в трещинах растут тонкие берёзки.

— Начало девятнадцатого века, – сказал директор, замедлив ход. – Сейчас мы там газовые баллоны храним. Вон там рядом клуб. Сашка позавчера тут крутил своё последнее кино… Эх… Ужасный случай… Там же почта. Почтарка у нас уже старая, еле ходит.

Проехали ещё несколько домов.

— Здесь аптека, – кивок на избу с вывеской, утопающую среди зарослей сирени. – А это справа библиотека. Библиотекарь толковая, школьники любят туда ходить. А сейчас каникулы, никто не заходит.

Нива выехала на развилку. От главной дороги уходила боковая – в сторону Глазниц.