Книга Мертвое зерно, страница 28 – Игорь Томин

— Судя по следам, – произнесла Валя, медленно двигаясь по мосту и светя фонариком под ноги, – он ехал оттуда.

Она кивнула в сторону Могильника.

— Игорь Серафимович, – обратился Максим к Уткину. – А что у вас в той стороне находится?

— Глуховка, – тотчас ответил директор совхоза. – Это, в общем, тоже наша деревня, но как бы удалённый район…

— Хутор! – подобрал более точное слово Горох. – Там всего три двора. И я там живу.

— Что ещё?

— Сады, – продолжал директор. – Свинарники…

— Ещё? – Туманский принялся выкручивать второй носок.

— Ферма…

— Я будто щипцами вытаскиваю из вас слова.

— Зерновые склады.

— Понятно, – кивнул Туманский, поднимаясь на ноги. – А теперь главный вопрос. У вас в магазине есть нормальные носки?

— Найдём, – заговорщицки произнёс Уткин, кивнул и глянул на грузовик. – Садитесь, поедем вместе. Мне всё равно в контору, надо звонить в район.

— Едем, – сказал Максим. – Валя вместе со мной – в кабину. Остальные в кузов. Горох, останешься на мосту. Никого не подпускать, пока не вернёмся.

— Есть, – сказал Горох и натянул капюшон на голову потуже.

— Ключи! – требовательно произнёс Уткин и протянул в сторону Гороха ладонь.

— Что? – не понял Горох.

— Ключи от магазина, бестолочь! – уточнил директор. – Товарищу следователю носки нужны!

Горох торопливо порылся в карманах и протянул директору связку.

Тело аккуратно уложили в кузов на брезент. Дождь не унимался. Мост скрипел под натиском воды. Фары грузовика с горем пополам освещали дорогу. Под колёсами чавкало, машину вело из стороны в сторону, кабина подпрыгивала на рытвинах. Водитель подался вперёд, едва не касаясь лбом стекла, крепко сжимал руль, боясь, что машина вырвется.

— Июль, – сказал Максим, глядя в стекло. – Брянское курортное лето.

— Люблю ваш юмор. – Валя не улыбнулась, только посмотрела.

— Я серьёзно, – ответил он и закурил. – Лето. Работа. Люди… Битва за урожай. Да, товарищ водитель?

Илья из кузова постучал по крыше кабины.

— На перекрёстке высадите, – крикнул он сквозь вой мотора. – Я дальше пешком. Быстрее так.

— Пешком так пешком, – отозвался директор, промокший насквозь, оттого злой, и махнул в сторону. – За магазином третий дом справа. Там участковый живёт… Жил, то есть… Только смотрите под ноги.

Илья спрыгнул с кузова и исчез в дождевой пелене. Грузовик повернул к конторе. Гроза ещё держала деревню, как в кулаке.

Илья некоторое время стоял перед дверью с приподнятой рукой, но никак не мог постучать. Самое тяжёлое в его работе – это объявлять родственникам о гибели их близких. Никак не мог он привыкнуть к этой жуткой миссии, всякий раз эмпатия просто рвала его сердце на куски. Он сделал глубокий вдох, выдохнул и постучал.

Дверь приоткрылась сразу. Он увидел лицо – красивое, бледное, вырванное из тёплого, сонного и спокойного семейного мирка.

— Извините… Вы жена участкового Василия Прохорова?

Он научился читать по глазам. Почти все люди, которым он задавал подобный вопрос, понимали сразу всё. Эта худенькая молодая женщина со строгим взглядом тоже всё поняла.

— Да, – кивнула она. На шее тускло блеснул маленький крестик.

— Я Илья Воронов, опергруппа. Должен вам… сообщить…

Она отступила, впустила его на веранду, где стоял обеденный стол. На нём – кружка с наполовину недопитым и давно остывшим чаем, ложка, половинка печенья, крошки.