Книга Мертвое зерно, страница 31 – Игорь Томин

Максим кивнул:

— Руки, ногти?

— Под ногтями – глина. Царапин на шее нет. Значит, не было борьбы за каждый вдох. Либо ему держали руки. Но ссадин на кистях нет. Запястья чистые.

— Это странно, – произнёс Максим. – Участковый даже не пытался ослабить ремень на шее?

Илья остановился у дверей, развернулся:

— На мосту я нашёл только один тип следа от колёс. Наискосок к краю.

Судя по ширине, это след от его мотоцикла. Никаких других следов не обнаружил. А что касается следов от обуви – сохранились только неглубокие бесформенные лунки. Все очертания поплыли под ливнем.

— Я просила Гороха накрыть плёнкой тот участок со следами, – сказала Валя. – Что успели – спасли. Утром попробуем снять слепки хотя бы с этих лунок. Но шансы получить отчётливый след – нулевые.

Максим потушил сигарету.

— Значит так. Илья – к мосту ещё раз. Опроси соседей, кто видел свет фонаря или слышал шум мотора. Узнай про ремни, верёвки, кто что таскал, кто что терял. Валя – в лабораторию. Экспертиза грязи из-под ногтей. Тщательно проверить рубашку, особенно воротник на предмет ворсинок от верёвки.

— Поняла, – сказала Валя.

Илья поднял со спинки стула подсохшую куртку, пожал плечами:

— Женька сказала: Василь вечером говорил: «Люди же ему верят!» О ком – неизвестно.

Дождь за окном стал тише. Часы отстучали очередной круг. В этот момент все невольно вздрогнули от резкого, настойчивого стука во входную дверь.

— Что?! – Илья подался вперёд. – Опять?!

Валя уже шла в коридор.

— Ну давай, открывай, – сказал Максим. – Очередное известие о трупе? Где на этот раз?

— Типун вам на язык, Максим Николаевич! – сердито отозвалась Валя.

Она отперла дверь. На пороге стояла Любка, промокшая до нитки. Волосы липли к щекам, брезентовая ветровка налипла к телу, повторяя все изгибы фигуры.

— Пустите переночевать, – тихо произнесла Любка. Её зубы выбивали мелкую чечётку. – Пожалуйста.

— Почему не дома? – строго, по-отцовски, спросил Максим и кивнул на школьный двор. – Ностальгия? «Помню, мы затихли средь урока: плыл в окошке белый клин вдали…» – пропел он строчку из фильма «Доживём до понедельника».

— Да батя белую пьёт без просыху, – сказала Любка, переступая порог. – Надоел. Видеть его не могу.

— Ладно. – Илья отступил, пропуская внутрь. – А где ляжешь?

— На парте, – упрямо ответила Любка. – На своей бывшей, в десятом «Б».

— Так и быть, – смягчился Илья. – Отдам тебе свою раскладушку. А я на матах в спортзале.

— Так, – Валя решительно взяла Любку под локоть. – Без вас, мужиков, разберёмся. Пойдём, милая. Ты же совсем продрогла!

Она завела её в свой класс, включила свет.

— Господи! – воскликнула она, увидев девушку во всей красе. – На тебе же сухого места нет! Снимай всё мокрое. Вот полотенце. И на тебе мой спортивный костюм. Быстро!

Через пять минут Любка уже сидела за учительским столом в штанах с лампасами и крепко обнимала свои колени. Валя поставила перед ней стакан.

— Пей. Горячий чай – первый закон жизни.

Любка сделала глоток. Губы дрогнули.

— Про него не получается молчать, – сказала она тихо. – Сашка… Он такой весёлый был. А теперь – нету.

— Любовь без ответа – это тоже жизнь, – Валя присела рядом. – И боль – тоже жизнь.

— Я не про ответ, – качнула головой Любка. – Он бы скоро ответил, я знаю. Только теперь не сможет.