Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 99 – Иван Гамаюнов

— Да что я, Александр Аполлонович! — опять засмущался Петя. — Это вы мне совет хороший подали: не говорить о… о… — Младший Бобрич явно хотел упомянуть Канта и не мог. Звук будто застревал в горле.

— О ком? — спросил Ржевский, чтобы довести опыт до логического конца.

— Вы же сами помните тот разговор, — ответил Петя, так и не назвав Канта. — А когда я последовал вашему совету, всё устроилось. Оказалось, что у меня с Таисией Ивановной много предметов для обсуждения помимо… — Младший Бобрич опять не произнёс имени, которое ведьма запретила произносить.

— Но неужели вам самому о Канте побеседовать не хочется? — спросил поручик.

— Я беседую. Сам с собой, — ответил Петя.

— И вам этого достаточно?

— Признаться, нет. Но Таисия Ивановна была так рада, когда я сказал, что больше не буду докучать ей разговорами об одном и том же. Ведь, в самом деле, есть столько предметов, равно интересных ей и мне.

— А если она сама захочет поговорить о Канте?

— Разве что из вежливости, а мне этого не нужно. — Петя вздохнул.

— А если не из вежливости?

Петя задумался.

— Боюсь, если я снова заговорю, то не смогу остановиться. И не важно, с кем начнётся эта беседа. Я опять начну докучать всем вокруг. В том числе Таисии Ивановне. И тогда моё счастье с ней окажется разрушено. Ах, Александр Аполлонович, знали бы вы, как тяжко сознавать, что в любом случае не сможешь быть полностью счастливым. Что ни сделай, лишишься важного. — Петя снова вздохнул. — Вот вы меня во время того разговора спросили, что мне дороже: Таисия Ивановна либо…

— Кант, — подсказал Ржевский, чтобы не мучить собеседника, ведь опыт и так показал, что младший Бобрич заколдован очень основательно.

— Да, — кивнул Петя. — И я поначалу решил, что этот вопрос не имеет смысла. Но затем я понял, что вы были правы. Вопрос сформулирован очень точно.

— И вы выбираете Таисию Ивановну?

— Да! Даже не знаю, когда во мне произошла перемена, но я осознал важность вопроса, который вы передо мной поставили.

— Может, по возвращении из леса?

— Возможно. Я вдруг обнаружил, что всякий раз, когда хочу вслух рассуждать о… ну, вы понимаете… то слышу в голове: «Стой!» Поначалу мне это показалось даже забавным, и я не стал противиться внутреннему голосу. Мне захотелось увидеть, что из этого выйдет. А теперь, когда я слышу «стой!», мне становится страшно. Ведь я вспоминаю, сколько могу потерять, если нарушу запрет.

— Но вам хотелось бы, чтобы этот голос замолчал? — вкрадчиво спросил Ржевский.

— Как замолчал? Это же мой собственный голос. — Петя пожал плечами.

Поручик снова сделался вкрадчивым:

— Вы уверены, что он ваш, а не какой-нибудь старухи?

Младший Бобрич даже удивился:

— Какой старухи?

— Например, той лесной ведьмы… то есть старухи-знахарки. Скрипучий такой голос.

— Определённо нет! — твёрдо произнёс Петя. — А почему вы спрашиваете? Если б в моей голове звучал чужой голос, я бы решил, что мне пора в жёлтый дом.

«Вот же хитрая ведьма! — подумал Ржевский. — Нет, без её вмешательства эти чары не развеются, ведь младший Бобрич уверен, что сам всё решил. Его не разубедить».

— Александр Аполлонович, вы не ответили. Почему вы завели речь о той старухе? — не отставал Петя.

Поручик не знал, что ему сказать, и поэтому переменил тему. Он с нарочитым вниманием посмотрел на одно из деревьев: