Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 77 – Иван Гамаюнов

— Отчего вы так уверены?

— У меня есть неопровержимое доказательство! Усадьба Крестовских-Костяшкиных — упыриное логово.

— Что за доказательство?

— У них в усадьбе есть склеп, а над входом написано: «Вампирское казино».

— Так и написано? — Тасенька явно не верила.

— Ну, не совсем так, а по латыни, — ответил поручик, — но, как оно по латыни, я не помню. Главное — суть!

— Может, это просто странная шутка? — Тасенька пожала плечами.

— А то, что меня самого чуть не покусали, тоже шутка? — спросил Ржевский.

— Кто хотел вас покусать? — У Тасеньки округлились глаза.

— А вы догадайтесь! — ответил поручик. — Мадам Крестовская-Костяшкина. У неё очень острые зубы. Она ими шёлковую подушку порвала, как Полкан — волчью шею.

— Как же это случилось?

— Не важно, — Ржевский засмущался. — Главное, что покусать она меня хотела непритворно и подушку порвала на самом деле.

— Я ничего не понимаю, — призналась Тасенька.

— Тут и понимать нечего, — сказал Ржевский. — Крестовские-Костяшкины — упыри! Даже их собственные крепостные уверены, что баре служат дьяволу.

— Вы говорили с их крепостными?

— Нет. Крепостные у них боятся лишний раз рот открыть. Про службу дьяволу мне сами Крестовские-Костяшкины сказали.

— Так и сказали?

— Да. Признались, что их за глаза все окрестные селяне называют полуверцами. А полуверцы — это знаете, кто такие? Ведьмы и колдуны, которые поклоняются и Богу, и дьяволу.

— Любопытно, — пробормотала Тасенька.

— А помните, — запальчиво продолжал Ржевский, — как вы сами говорили, что в окрестностях имения Крестовских-Костяшкиных пропадают люди? Бесследно пропадают.

— Я говорила только про деревню Пивуны.

— Так это же и есть окрестности! — поручик совсем распалился. — Ну разве вам мало этих фактов? Всё сходится. Крестовские-Костяшкины — упыри! Вы мне верите?

— Не знаю. — Тасенька задумалась. — Всему этому должно быть разумное объяснение.

Она сидела, потупив глаза, а Ржевский пристально смотрел на неё, когда в библиотеку заглянул хозяин дома и сказал:

— Извините. Я здесь газету забыл.

Старший Бобрич быстро подошёл к столу, взял первую попавшуюся газету и направился обратно к двери.

— Говорите-говорите, я не подслушиваю, — сказал он самым любезным тоном.

«Подслушивает, — подумал Ржевский. — Но неудачно». Если бы Алексей Михайлович уловил суть беседы, то продолжил бы подслушивать, не заглядывая в комнату.

Ясное дело, старший Бобрич беспокоился за невесту сына. А когда разговор в библиотеке затих, эта тишина особенно насторожила Алексея Михайловича — вот он и решил ворваться.

— Вы мне верите? — повторно спросил Ржевский, когда снова остался наедине с Тасенькой.

Та за прошедшую минуту успела собраться с мыслями и в свою очередь спросила:

— А что же с Полушей? Вы следовали моим рекомендациям? Вы говорили о ней с господином Крестовским-Костяшкиным?

— Пытался, — ответил поручик.

— И что же?

— Этот упырь не захотел меня слушать. Я дважды пытался говорить с ним о Полуше, а он сказал «после». Но после мы так и не нашли время.

— А в первую секунду, когда он услышал о Полуше, то как себя вёл? — не отставала Тасенька.

— Кажется, улыбочка с лица слезла, — задумчиво проговорил Ржевский. — Да, точно. Когда мы здоровались, он улыбался. Когда я начал извиняться, что Полушу ему не продал, он напрягся. А затем снова заулыбался и не позволил мне дальше на эту тему говорить.