Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 79 – Иван Гамаюнов

— Зачем?

— Посмотрим, как он это всё оценит. Две головы — хорошо, а три — лучше. И этой надписи над входом в склеп, и всему остальному наверняка есть разумное объяснение.

— А если нет?

— А если нет, то получится, что упыри существуют, — сказала Тасенька, но явно не готова была поверить, что мир вокруг полон всякой нечисти, как у поэта Гота… нет, Гёте.

— Сами же после будете стыдиться, что не поверили! — предрёк Ржевский.

— Кстати, Александр Аполлонович… — Тасенька и впрямь чего-то застыдилась. — Раз уж мы заговорили о Петре Алексеевиче, я хотела просить вас…

— Что такое?

— Вы не могли бы ещё раз поговорить с ним и использовать вашу силу убеждения?

— Он опять докучает вам разговорами о Канте?

Тасенька вздохнула, а затем заговорила сбивчиво, скороговоркой:

— В том-то и дело, что нет. Он вообще о нём не говорит. Но я же вижу, что он хотел бы, но из-за меня сдерживается.

— Так разрешите ему.

— Я пыталась. Сама завела разговор о Канте, а Петя… то есть Пётр Алексеевич отвечает: «Не искушайте меня, Таисия Ивановна». И на все уговоры только отмалчивается или руками машет. Но мне не нужно такой жертвы! Прошу вас, Александр Аполлонович, объясните это ему. Вы наверняка сумеете. А то я чувствую себя виноватой.

Ржевский растерялся. В первое мгновение он чуть не поддался порыву рассказать Тасеньке всю правду: что сам не обладает никакой силой убеждения, и что Петю заколдовала лесная ведьма.

Однако Тасенька не оценила бы таких откровений. Ведь она так и не поверила в упырей, а если рассказать ещё и про ведьмино колдовство, это будет явный перебор. От такого избытка чертовщины Тасенька совсем потеряет доверие к рассказчику и наверняка спросит: «Вы смеётесь надо мной, Александр Аполлонович?»

Вот почему Ржевский решил ничего не рассказывать, но с Петей поговорить. Если понять, как колдовство действует, то заклятие можно и самостоятельно разрушить. А если нет, то поручик мог бы под благовидным предлогом снова отвести Петю к ведьме, и пускай она расколдовывает всё, что наколдовала!

* * *

Тасенька, приняв долгое молчание Ржевского за знак согласия, вскочила с кресла:

— Пойдёмте, Александр Аполлонович. Поговорите с Петей… то есть Петром Алексеевичем прямо сейчас! — но поручик не торопился показать свою несостоятельность, ведь даже если удастся понять, как действует колдовство, его сразу не разрушить.

Ржевский не был волшебником, хоть некоторые дамы и называли его так в определённых обстоятельствах. Вот почему не следовало позволять Тасеньке торопить события, а то она стала бы спрашивать, почему разговор не оказал немедленного действия.

— Нет, Таисия Ивановна, сейчас нельзя, — сказал поручик.

— Почему? — Собеседница снова опускаясь в кресло.

— Сами посудите! Мы тут с вами в библиотеке шептались наедине, а теперь я подойду к Петру Алексеевичу и скажу, что хочу с ним серьёзно поговорить. Он же навоображает всякого вздора!

— Что навоображает? — не поняла Тасенька.

— Что дело касается вас.

— Но ведь так и есть, — опять не поняла она.

— Сразу видно, Таисия Ивановна, что вы не кокетка, — как будто с укором сказал Ржевский. — Пётр Алексеевич подумает, что я — всё-таки его соперник. И решит, что я хочу предъявить на вас права. Затем и приглашаю на разговор.

— Что вы! — Тасенька испугалась. — Петя… то есть Пётр Алексеевич знает, что я и вы — друзья. Он не станет думать ничего такого. Вы ведь подразумеваете ревность? Нет, это исключено.