Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 57 – Иван Гамаюнов

— История рода насчитывает почти пять веков! — Барбара важно подняла указательный пальчик.

— Надо же! — воскликнул Ржевский и внимательно вгляделся в портреты, однако предки Владислава Казимировича были совсем не похожи на упырей. Во всех рамах, куда ни посмотри, пышущие здоровьем богатыри-удальцы, и остроухих нет.

Меж тем Барбара указала на ближайшую картину, где был изображён круглолицый и румяный юноша, стриженый под горшок:

— Это Флориан. Основатель рода. Он был храбрым воином, сражался за короля, не жалея себя. И однажды во время битвы был ранен в живот.

— Сильно ранен? — спросил поручик.

— Пронзён сразу тремя копьями.

— Кольями? — на всякий случай уточнил Ржевский. Он где-то слышал, что упырей убивают как-то так.

— Нет, копьями, — ответила пани. — У него даже кишки выпали! — добавила она, нисколько не смущаясь от этой подробности. — Когда битва кончилась, Флориан остался лежать на поле и заметил, что мимо едет король, которого все поздравляют с победой. Флориану стало стыдно, что он в такой памятный день предстанет перед королём в неопрятном виде: с кишками наружу. Флориан решил заправить их в живот.

— Получилось? — на всякий случай спросил Ржевский, ведь он где-то слышал, что упыри очень живучие.

— Конечно, нет, — отвечала пани. — Но король заметил и был растроган тем, что его подданный даже перед лицом смерти стремится не оскорбить королевский взор! А когда король узнал, что Флориан — простой воин, тут же посвятил Флориана в рыцари и подарил поместье в награду за доблесть.

— Да, очень трогательно, — кивнул Ржевский, с удивлением отметив про себя, что даму не смущают кровавые подробности. Однако показывать удивление не следовало. Наоборот! Чтобы завоевать расположение Барбары, следовало восхищаться всеми подробностями, даже самыми кровавыми.

— Очень трогательно! — повторил поручик. — А какое служебное рвение! Тремя копьями должно все внутренности порвать! Вот, до чего себя довёл человек! А сейчас на службе только и умеют, что жопу рвать, да и то фигурально, а не буквально.

Барбара не без удовольствия выслушала эту тираду и продолжала:

— Флориан, конечно, умер, но, по счастью, заранее позаботился о продолжении рода, чтобы рыцарский титул и поместье перешли по наследству к его прямым потомкам.

— Очень предусмотрительно, — кивнул поручик, а во время кивка заметил в правом нижнем углу картины герб: закруглённый книзу щит, поверх которого три перекрещенных копья изображали что-то вроде буквы «ж». Над щитом виднелась корона, из которой выпрыгивала рогатая коза.

Ржевский невольно вспомнил рогатые головы на воротах усадьбы: «Всё-таки не черти», однако это не означало, что хозяева усадьбы — не упыри. За обедом Владислав Казимирович с супругой вели себя как-то подозрительно. Да ещё этот склеп, который упомянула Барбара… У поручика появилось нехорошее предчувствие. Такое бывало на войне, когда он кожей ощущал, что где-то неподалёку — вражеская засада.

Меж тем Барбара, проследив за направлением его взгляда, спросила:

— Любите геральдику?

— Проявляю некоторый интерес.

— Это герб рода Крестовских. Но не только их. От рыцаря Флориана ведут начало многие польские роды, и все они вправе использовать этот герб. Он называется «Елита».

— Элита?

— Елита. По-польски «кишки».