Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 143 – Иван Гамаюнов

— А про своего мужа она что говорила? — спросил Тайницкий.

— Жаловалась, что он ни на что не способен.

— Ясно. Импотент, — кивнул Ржевский.

— А ещё жаловалась на его чрезмерное увлечение театральными постановками, — продолжал Рейнфельд. — Говорила, что муж готов спустить на это все деньги, которые у него есть, и даже те, которых у него нет.

— А ещё на что жаловалась? — спросил Тайницкий. — За полгода она должна была успеть многое рассказать.

— Честно говоря, я не помню подробностей. Когда она говорила о муже, то жаловалась на одно и то же, а меня её муж мало интересовал.

— И всё-таки, — не отставал Тайницкий.

Рейнфельд напряг память.

— Помню, однажды она сказала, что её муж играет в очень опасную игру. Я спросил: «Что за игра? Похожа на нашу?» А госпожа Крестовская-Костяшкина улыбнулась и сказала: «Нет. В ней гораздо больше участников». Я хотел расспросить, но получил приказ больше не спрашивать.

— Именно приказ? — переспросил Тайницкий. — То есть вам опять ничего не объяснили.

— Да. Госпожа Крестовская-Костяшкина, видя мой интерес, приказала больше не говорить с ней об этом. Опять для того, чтобы проверить мои чувства.

Поручику показалось, что Рейнфельд всякий раз произносит слово «госпожа» как-то необычно. Будто вкладывает в него особый смысл, но задумываться над этим было некогда, потому что Тайницкий решил откланяться.

— Что ж, — сказал следователь Рейнфельду, — вы нам на многое открыли глаза. Сами вы, как я могу судить, непричастны к преступлениям. Но если вы вздумаете предупредить вашу пассию…

— Бывшую пассию, — грустно поправил Рейнфельд, но Тайницкий как будто не расслышал:

— Если вы вздумаете предупредить её о том, что она и её муж привлекли внимание властей, то положение ваше тут же изменится. Изменится не в лучшую сторону! И даже не надейтесь, что вас и госпожу Крестовскую-Костяшкину отправят в Сибирь, скованных одной цепью. Никакого удовольствия от вашего нового положения вы не получите. В этом я вас уверяю с полной ответственностью.

* * *

Рысак, хоть и усталый, бежал очень резво, потому что знал: теперь домой. И даже если бы Ржевский попробовал свернуть куда-нибудь, конь бы не позволил, а привёз прямо к конюшне, милой сердцу.

Тайницкий опять был задумчив, а Ржевский весел. Пусть расследование ещё не завершилось, но по всему было понятно, что вот-вот, и что он, Ржевский, сыграл в этом не последнюю роль.

— Ну что, Иван Иванович, — спросил поручик своего спутника, — вторая половина дня тоже не впустую прошла? Ужин мы с вами честно заслужили?

— Да, — ответил Тайницкий. — И должен признаться: я снова вам аплодирую. Вы зря на себя наговаривали, когда уверяли, что в усадьбе у Крестовских-Костяшкиных ничего не заметили. Судя по всему, вы там приметили много мелочей, которые теперь вам помогают в расследовании.

От такой похвалы Ржевский ещё больше развеселился, но не загордился:

— Иван Иванович, до вас мне в любом случае далеко.

Беседуя таким образом, приятели подъехали к усадьбе поручика. Старый отставной солдат, который исполнял обязанности привратника, заранее открыл ворота, ещё издали завидев экипаж. Однако, вопреки ожиданиям Ржевского, никто не вышел во двор встречать барина. С небольшим запозданием на крыльцо выскочил белобрысый мальчонка, внук кухарки Маланьи.