Книга Ритуал для посвященных, страница 103 – Геннадий Сорокин

Мы, азиаты, ближе к природе и менее сентиментальны, чем европейцы. Когда вы упивались комфортом, мы выживали, подчас в нечеловеческих условиях. У нас свои нормы морали, так что осуждать Алексееву не стоит. Она желала своему ребенку блага и поступила так, как должна была поступить.

Сразу после родов я помогла Алексеевой снять квартиру, дала денег на первое время. Про деньги это я так, не для протокола говорю. Если вы будете меня официально допрашивать, я от любых денег открещусь, и вы мне ничего не докажете. Еще по моему совету Алексеева позвала жить с собой девушку-якутку по фамилии Попова. Она должна была подтвердить, что ребенка действительно похитили.

— Нельзя ли было выбрать другой способ обмена младенцем? — не удержавшись, спросил Воронов. — К чему это нападение, мужик с хлороформом?

— Потом, — оборвал Виктора Долголеев. — Продолжайте.

— Сразу же после встречи Нового года я поехала к Алексеевой. В окне на кухне были задернуты занавески. Это был условный знак, что все идет по плану, гости ушли. Я зашла в квартиру, дала Алексеевой детские вещи, которые принесла с собой. Младенцу, чтобы он не плакал в дороге, смазала губы настойкой чернокрыльника поздноцветущего, сильнодействующего снотворного средства. Остатками настойки мазнула по губам подруге Алексеевой, чтобы она не проснулась раньше времени.

Когда ребенок был готов в дорогу, я провела старинный обряд, который должен был задобрить духов. Дорогой мохеровый шарф означал благополучную дорогу к заветной цели, золотое кольцо — оплату пути в Тибет, с хлебом и свечой, я думаю, все и так понятно. Над оберегами я произнесла молитвы, попрощалась с матерью и ушла. Больше я ни Алексеевой, ни ее подруги не видела. Что у нее происходило — не знаю. Я бы уже давно увезла младенца в Туву, но он покрылся подозрительной сыпью, и мне пришлось лечить его народными средствами. К врачам, сами понимаете, я обратиться не могла.

— Прощаясь с Алексеевой, вы оставили ей денег на неотложные нужды? — спросил Долголеев.

— Оплаты за ребенка не было. Я же не покупала его, а брала на воспитание. Но я чувствовала, что вопрос о покупке может возникнуть.

— Вы опасались разоблачения?

— Нет, конечно! Вы бы никогда не нашли меня, если бы Алексеева действовала по моим инструкциям. Здесь была сложность другого рода. Я разрешила Алексеевой по ее усмотрению распорядиться шарфом и кольцом. Девушка могла войти во вкус и начать искать ребенка, чтобы вытрясти с меня еще денег. Для подстраховки я взяла с нее расписку, что она передает мне сына на временное воспитание. Расписка лежит у меня дома в верхнем ящике комода.

— Вы назвали ей свои анкетные данные? — удивился Воронов.

— Она написала, что передает ребенка женщине, назвавшейся Ивановой Тамарой Павловной. Я консультировалась с юристом. Он сказал, что если за ребенка не было уплачено вознаграждение, то никакого состава преступления ни у меня, ни у Алексеевой не будет.

— Как вы кормили младенца? — спросил Долголеев.

— Я заранее нашла кормилицу. Кто она — не спрашивайте, не скажу. Когда ребенок немного окреп, мы перевели его на искусственное вскармливание.

— С первым эпизодом все понятно. Давайте вместе попробуем разобраться, что же сегодня произошло?

— У меня даже предположений нет. Я не могу представить, кому мог понадобиться безродный мальчик.