Книга Запретная связь, страница 146 – Геннадий Сорокин

«Они даже на время изолировать Каменеву не стали, — подумал Агафонов. — В крутой игре — крутые ставки! После смерти Каменевой нам остается только догадываться, зачем она ребенка из окна сбросила. В ее сумасшествие я не верю, как не верю в то, что совершенно здоровая женщина могла внезапно умереть от острой сердечной недостаточности. Да и черт с ней! Других забот хватает».

Был обычный ноябрьский день. За окном тихо шел снег. Начальник милиции Машиностроительного РОВД и его первый заместитель подводили предварительные итоги года. Показатели отдела были неплохими, оставалось только удержать их до конца отчетного периода. Закончив с текущими делами, Агафонов решил внести ясность в вопрос об Осиповой и собранных на нее материалах. Все документы по ней хранились в сейфе у Агафонова. Эти материалы были бомбой замедленного действия. Если бы они попались на глаза сотрудникам учетно-регистрационной работы областного УВД, то Агафонова за сокрытие преступлений от учета в лучшем случае из МВД уволили бы, а в худшем — посадили бы. Пока материалы по Осиповой хранились у Агафонова, ответственность за принятие решения по ним нес он. Неприятный разговор Агафонов решил начать издалека.

— Меня иногда подмывает узнать, куда они Викторову дели, — как бы между делом сказал он. — Если она все еще в городе, то должна быть где-нибудь прописана. В женском общежитии комбината шелковых тканей, например.

— Ты рехнулся, что ли? — изумился Мустафин. — Ты куда лезть собрался? Во времена Чингисхана у монголов была поговорка «Бог на небе, каган — на земле!» С тех пор ничего не изменилось. Бог по-прежнему на небе, а каган — в Кремле. У него везде свои уши, он обо всем в стране знает и за всем следит. Ты еще слово сказать не успеешь, как на тебя тут же донесут. У меня нет ни малейшего желания стоять с бледным лицом перед следственной комиссией и давать объяснения, какого черта я или мои сотрудники вмешиваются в дела государственной безопасности. Ты не забыл, кто ты такой? И ты, и я — всего лишь мелкие сошки районного масштаба. А кто такая Таня Викторова, ты знаешь? Быть может, она через месяц уедет за границу и будет там изображать развратную дочку советского торгового служащего. А может, будет спать в Москве с резидентом ЦРУ и в постели выпытывать у него сокровенные планы наших врагов. Забудь о ней и больше никогда не вспоминай! Не было ее у нас в отделе, и никаких бумаг от нее мы не получали.

— Не получится! — возразил Агафонов. — У нас в следственном отделе есть уголовное дело по факту кражи перстня у Викторовой, так что она не мифический персонаж, а вполне реальный.

— Перстень — это другое дело, — успокоился начальник милиции. — Перстень — он сам по себе, он хвостов за собой не имеет.

— О хвостах я и хотел поговорить, — перешел к сути дела Агафонов. — Человек и пароход передал мне слова потомка пророка Моисея о синице и журавле. Синица, как я понимаю, — это перстень, а кто у нас выступает в роли журавля? Осипова и Абызова с зародышами? У нас есть на них материал, который не зарегистрирован в книге учета происшествий и преступлений. Бесконечно долго мы не можем держать этот материал без движения. Его надо регистрировать и принимать по нему решение.

— Хорошо, — вздохнул Мустафин. — Давай поговорим о таблетках и зародышах. Что мы имеем на данный момент? Ничего. У нас нет исполнителя преступления — Свиридовой. У нас есть тетрадь с записями Осиповой, по которой можно возбудить уголовное дело о незаконном предпринимательстве. Только как его доказывать? Проводить судебно-медицинскую экспертизу у всех женщин, кто получал от Свиридовой таблетки для выкидыша? Ты представляешь, какой объем работы предстоит сделать и сколько придется поработать с клиентками Осиповой, чтобы они прошли унизительную процедуру обследования? Вряд ли кто из девушек захочет, чтобы посторонние люди копались в их грязном белье и обсуждали подробности их интимной жизни. Даю гарантию: как только ты заведешь с ними речь о прерывании беременности, так тут же наткнешься на стену непонимания, и вся затея с экспертизами окончится пшиком, то есть ничем! Что в конечном итоге мы будем иметь, если возбудим уголовное дело? Осипова после консультации с адвокатом откажется от своих показаний и заявит, что в первый раз слышит о каких-то таблетках. Записи в тетради сделаны ее рукой, ну и что с того? Свиридова попросила ее сделать какие-то зашифрованные пометки, Осипова под ее диктовку записала. О чем эти записи, она не знает и никогда не интересовалась. Глупо звучит? Конечно, глупо, только опровергнуть будет нечем. Едем дальше! Абызова даст признательные показания? Нет. Место хищения таблеток ты найдешь? Тоже нет! Абызова не подотчетное лицо, она сама таблетки не получает, а только выписывает их. Подведем итог. Если мы возбудим уголовное дело по факту незаконного предпринимательства, то долго-долго будем его расследовать, а потом сами же и прекратим.