Книга Запретная связь, страница 145 – Геннадий Сорокин

В конце ноября Агафонову сообщили из учетной группы Машиностроительного РОВД, что пришли документы о прекращении уголовных дел по фактам убийств сына Изместьевой и Свиридовой в связи со смертью лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Он тут же перезвонил следователю, чтобы узнать подробности.

— Я сам толком ничего не знаю и, честно говоря, не хочу знать, — признался следователь. — К нам пришло извещение из прокуратуры Омской области, что во время этапирования в Москву Каменева умерла от острой сердечной недостаточности. Слаба здоровьем оказалась! Ее труп вскрывали на каком-то полустанке в поселковой больнице. Там же и похоронили, на местном кладбище, так как родственники за телом не приехали. Да черт с ней, с этой Каменевой! Нам же возни меньше. Учетные материалы на раскрытие преступлений я уже выставил, так что по показателям ты только вырастешь. Поздравляю с двумя успешно раскрытыми убийствами! Неплохое подспорье к концу года.

Агафонов положил трубку и живо представил, как все происходило.

Заключенных по территории Советского Союза обычно перевозили поездом в специальных арестантских вагонах. С виду это были обычные пассажирские вагоны с зарешеченными окнами. Внутри такие вагоны были разбиты на купе и помещение для охраны. Купе были четырехместными, отгороженными от общего коридора решетчатой дверью, чтобы конвоиры в любой момент могли проконтролировать поведение арестованных. Каменеву, как особо опасную преступницу, находящуюся в состоянии реактивного психоза, должны были перевозить отдельно от остальных арестованных женщин. Каждый арестантский состав сопровождал врач — офицер медицинской службы внутренних войск. Врачи, хоть гражданские, хоть военные, — они же люди! Они не могут денно и нощно контролировать каждое свое слово. Кто-то из врачей мог рассказать политически вредный анекдот, а кто-то мог в присутствии тайного агента госбезопасности шамкающую речь Брежнева пародировать. Гражданскому врачу за предосудительное поведение наказание не грозило, а военного врача могли со службы уволить за потерю политической бдительности. Направить завербованного КГБ врача в нужный состав было несложно.

Врач арестантского поезда был обязан трижды в день снимать пробу с приготовленной пищи. Он мог сделать это в вагоне-ресторане поезда, а мог пройтись по составу и попробовать еду в любом из вагонов. Кроме того, врач был обязан выборочно проконтролировать работу раздатчиков пищи, раскладывающих из общего котла порции по тарелкам. Раздатчиками пищи и конвоирами в поезде были рядовые срочной службы внутренних войск МВД СССР.

Дальнейшее было дело техники. Вечером врач пришел в вагон, в котором находилась Каменева. Незаметно от раздатчика пищи подсунул ей в чай крохотную таблеточку мгновенно растворимого снотворного. Каждую ночь врач совершал обход арестантских вагонов, чтобы проверить, все ли в порядке с заключенными. Такой обход был необходим, так как среди арестованных было полным-полно психопатов, припадочных и просто больных людей. Многие из них нуждались в поддерживающей терапии или просто таблетке успокоительного средства. Около купе Каменевой врач должен был остановиться и изобразить, что ему не нравится ее дыхание. Начальник караула, офицер конвойной службы, тут же открыл ему дверь в купе и встал рядом, чтобы в случае чего оказать врачу помощь. Врач осмотрел Каменеву и заявил, что у нее начинается сердечный приступ. Для купирования нарастающей боли он вколол спящей женщине специальный состав и сообщил о происшествии в штабной вагон. Начальник эшелона запросил помощь на ближайшей станции и приказал высадить Каменеву из состава для оказания ей медицинской помощи в условиях стационара. На маленькой станции поезд остановился на пару минут, бесчувственную Каменеву вынесли на платформу и оставили под охраной местной милиции. К приезду скорой помощи Каменева была уже мертва. Вскрытие в морге при районной поликлинике констатировало смерть от острой сердечной недостаточности.