Книга Между двух войн, страница 44 – Геннадий Сорокин

Неписаная карабахская мода возникла не одномоментно, а развивалась с течением времени. Вначале «модернизации» подверглись головные уборы. У повседневной фуражки с красным околышем вытаскивали внутреннюю пружину, околыш срезали, кокарду переставляли на место тульи, и получался милицейский берет с красным кантом. Прибывшие в Карабах московские офицеры искренне удивлялись: «Почему у нас, в столице, такие классные береты не выдают? Удобно же!»

Перед окончанием первой командировки Воронов нашел оставленное кем-то из офицеров форменное демисезонное пальто, пришил к нему курсантские погоны без буквы «К» и в таком виде отправился в Хабаровск через Москву. В аэропорту Домодедово его остановил военный патруль, состоявший из лейтенанта-артиллериста и двух курсантов с общевойсковыми эмблемами в петлицах.

— Товарищ курсант, что у вас за внешний вид? – строго спросил офицер.

Воронов посмотрел по сторонам и спросил удивленно:

— Вы это у меня спрашиваете? Я не курсант, а слушатель.

— Какая разница! – повысил голос офицер. – Кто вам позволил надеть офицерское пальто? Где буквы «К» на погонах?

— А, вы про это! – сделал вид, что догадался, о чем речь, Воронов. – У нас все так носят.

— Где это – у вас? – продолжил строжиться лейтенант.

— В НКАО, – жестко ответил Воронов. – Я только что приехал из Степанакерта. В НКАО буквы «К» на погонах не носят, чтобы автоматный ремень за них не цеплялся. А пальто я надел, так как мой плащ мятежники прострелили. Мой командир – майор Архирейский – мне свое пальто отдал. Не голому же мне в Хабаровск возвращаться!

После упоминания о Карабахе глаза курсантов округлились, словно у Воронова на груди вдруг воссияла золотая звезда Героя Советского Союза. Офицер-артиллерист смутился и увел патруль на первый этаж искать настоящих нарушителей правил ношения форменной одежды. Воспитывать парня, только что вернувшегося из горячей точки, смысла не было.

— Мое личное наблюдение, – продолжил доклад офицерам-разведчикам Воронов. – Если идешь по городу в форменной рубашке, то прохожие автоматически обращают на тебя внимание, смотрят, кто перед ними: свой, степанакертский милиционер или пришлый, командированный. В черной куртке никто из прохожих тебя не замечает. Понятно же, что в такой куртке только слушатель или офицер школы МВД может ходить.

Один из участников совещания раскинул на столе карту Степанакерта. Воронов показал на ней примерный путь изменника.

— Из десятой школы он пошел напрямик к трассе. С горы спустился вне зоны видимости КПП № 22, повернул в сторону Шуши и встретился с Шабо примерно там, где в самом начале Первого степанакертского мятежа обстреляли азербайджанские грузовики.

— Да-да, грузовики! – задумчиво рассматривая карту, сказал Колиберенко. – Мятеж был уже подготовлен и одобрен руководством «Крунк». Если бы не эти грузовики, боевики-националисты другой транспорт обстреляли бы. Как ты думаешь, кого Шабо назвал «Мыкола»?

— Не знаю, змея помешала, но судя по тому, что главным на «Скорой помощи», приехавшей из Шуши, был плешивый «журналист», то Мыколой назвали его.

— Шуша – вот где проблема! – постучал по карте Колиберенко. – В этом городе наших войск нет. Что происходит в Шуше, достоверно неизвестно, так как шушинская милиция больше Степанакерту не подчиняется.