Книга Между двух войн, страница 45 – Геннадий Сорокин

Нагорный Карабах был анклавом в центре Азербайджанской ССР, а Шуша была азербайджанским анклавом в населенной преимущественно армянами Нагорно-Карабахской автономной области. По требованию старейшин Шуши ни внутренних войск, ни постов школ МВД в ней не было, если не считать КПП на въезде в город. Так как Шуша была моноэтническим азербайджанским городом, то на КПП наряд бездельничал, транспорт не проверял.

— Я думаю, что проблема будет не в Шуше, а вот здесь, в Дашбулаге, – показал на карте на север от Степанакерта Сопунов. – В Дашбулаге осталось пятнадцать азербайджанских семей. Ехать им некуда, работы нет, в магазине продукты не продают, газоснабжение отключили. Рано или поздно с азербайджанской территории к ним попробует пробиться конвой с продовольствием и топливом, вот тогда там полыхнет так, что мало не покажется. В Дашбулаге надо провести войсковую операцию и разоружить местных дружинников и боевиков. Если мы этого не сделаем, то последствия будут непредсказуемыми.

— Вольский не даст разрешения на проведение массовых обысков, – заверил Колиберенко. – Если в Дашбулаге начнутся массовые беспорядки, то он обвинит нас в бездействии, а если там будет спокойно, то запишет себе в актив умиротворение еще одного села со смешанным населением. Что вам сказать, мужики? Держитесь! Если станет жарко, мы выдвинемся к вам на помощь.

— Как? – невольно вмешался в разговор Воронов. – Вот здесь, в Ходжалы, стоит временная баррикада. Если местные дружинники узнают, что в Дашбулаге начали притеснять их соплеменников, они ее наглухо забаррикадируют, а сами помчатся в село. Пока вы баррикаду растащите, пока доедете до Дашбулага, там уже все закончится.

— Ничего не поделать! – ответил вместо командира бригады один из офицеров. – Без санкции главы Особого комитета мы к разоружению боевиков приступить не можем, а он разрешения не даст.

После ухода подчиненных Колиберенко показал гостям расшифровку сообщения из блокнота, найденного Вороновым. Текст шифровки был на украинском языке.

— О нет, я в такие игры не играю! – запротестовал Воронов. – Если бы шифровка была на английском, я бы попробовал перевести, а с украинского – даже браться не буду.

— Я тоже в украинском не силен, – признался Сопунов.

— Зато я им свободно владею! – засмеялся Колиберенко и показал второй вариант шифровки, написанный на русском. – Наши аналитики довольно быстро подобрали код к шифру и встали как вкопанные. Оказалось, что никто в разведотделе на украинском языке ни говорить, ни писать не умеет. Пришлось мне вспомнить молодость и самому за перевод сесть.

Текст, зашифрованный львовским «журналистом», гласил:

«Все идет по плану. «Странник» испытания прошел, готов для дальнейшего использования. В пункте назначения он сможет приступить к работе не раньше конца сентября».

— Все сходится! – воскликнул Воронов. – После командировки у нас будут каникулы…

— Подожди! – перебил его Сопунов. – Ты хочешь сказать, что некий предатель продолжит свою деятельность в Хабаровске?

— Если «странник» из нашего отряда, то следующее задание он получит на Дальнем Востоке. Только что он там будет делать? Поезда под откос пускать?

Вопрос повис в воздухе. Ответа на него не было.

— Вот что, друзья мои, – сказал Колиберенко. – Если вам удастся напасть на след предателя, то обращаться за помощью в КГБ или к руководству краевой милиции не стоит. По своему опыту могу сказать, что без солидной материальной доказательственной базы слушать вас никто не будет. С изменником надо действовать другими методами – жестко, по-военному. Я дам вам московский телефон, по которому можно узнать, где я нахожусь, и оставить для меня сообщение. По каналам закрытой связи я передам информацию в разведывательное управление внутренних войск Дальневосточного округа, и они помогут. Ну как помогут, как бы сказать-то… Словом, «корреспондента», как важный источник информации, заберут себе, а изменника вам оставят. Что хотите, то с ним и делайте. Если для разоблачения или захвата врагов понадобится силовая операция, можете полностью положиться на моих коллег – они любое дело провернут так, что комар носа не подточит. Виктор, на рисунке Грачева «корреспондент» похож на себя?