Книга Между двух войн, страница 41 – Геннадий Сорокин

«Вот и разгадка! – обрадовался Воронов. – Сейчас я узнаю, кто наш враг, кого они завербовали».

Шорох сбоку заставил Воронова невольно обернуться и замереть. По опавшей недавно листве к нему неспешно ползла крупная черная змея с хищно поблескивающими глазками. Ее раздвоенный язык быстро-быстро вылетал изо рта, словно змея ощупывала им дорогу.

«Мать его, как же ты не вовремя! – выругался про себя Воронов. – Что делать? Змея, похоже, ядовитая. Была бы палочка, я бы смог подцепить ее и отшвырнуть на дорогу. Пусть бы заговорщики побегали от нее, попрыгали по трассе, как сайгаки. Но палочки нет, так что придется сидеть и смотреть, куда эта тварь поползет. Рукой ее брать опасно. Змея – шустрое животное, успеет цапнуть до того, как я ее откину в сторону».

Отвлекшись на змею, Воронов пропустил момент, когда склонившийся к «Жигулям» «корреспондент» поздоровался с изменником и передал ему запечатанный конверт. Все внимание Виктора было сосредоточено на ядовитом пресмыкающемся, приближавшемся к его ноге.

— Юра, пока! – крикнул Шабо.

На трассе раздался звук одновременно заведшихся двигателей автомобилей. Воронов глянул вниз. «Скорая помощь» развернулась и уехала в сторону Шуши, Доктор Зорге с изменником – в Степанакерт. Мужики на «Москвиче» – за ними следом.

Змея несколькими всплесками языка ощупала голень берца на левой ноге Воронова и поползла дальше по склону оврага. Виктор перевел дух, выкурил сигарету и спустился на дорогу.

«Проклятая змея! Нет чтобы на дорогу выползти и Доктора Зорге укусить, она ко мне приползла, берцы на вкус попробовала. Тупое пресмыкающееся! А я – еще тупее! Как я с самого начала не догадался, что связь между нашим предателем и львовскими корреспондентами идет не через участкового в Дашбулаге, а через Шабо? Участковый в этой пьесе – дополнительный персонаж, связующее звено в одной-двух сценах. Предателя при распределении нарядов могли бы не в Дашбулаг, а на другой КПП отправить. Где бы тогда его львовские эмиссары искали?

Доктор Зорге знает все перемещения в отряде, за ним никто не следит, он куда хочет, туда и ходит. Покажет условный знак – предатель встретится с ним в городе в укромном месте и оговорит детали планируемой провокации. Жаль, конечно, что я не увидел изменника, но ничего, дальше легче будет. Если мне стала известна схема их связи, то, понаблюдав за Шабо, можно попробовать вычислить, кому он передает указания львовских бандитов».

Воронов посмотрел на дорогу и засмеялся.

— Весной этим человеком был бы я! – вслух сказал он. – Весной Доктор Зорге больше всех в отряде именно со мной общался…

Рядом с Виктором остановился грузовик.

— Садись, брат, подвезу! – предложил водитель-азербайджанец. – Зачем одному по дороге идти, когда машина есть?

Воронов залез в кабину, спросил:

— Не знаешь, как называется змея, вся совершенно черная, длинная, пальца в два толщиной?

— Гадюка, – уверенно ответил водитель. – Их тут много ползает. Если укусит, то можно умереть. Гадюки – они, как армяне, дурные, никогда не знаешь, что от них ожидать.

Воронов кивнул в знак согласия и до самого КПП молчал, слушая, как водитель пересказывает новости о зверствах армян в окрестных селах. Водитель-азербайджанец подобрал одинокого путника, руководствуясь практическими соображениями: увидев русского парня в кабине, армянские подростки не стали бы швырять в грузовик камни. Русский, даже в гражданской одежде, был представителем власти, которая с каждым днем все жестче реагировала на бесчинства на дорогах.