Книга Смерть ранним утром, страница 90 – Геннадий Сорокин

— Свои? — усомнился Абрамов.

— Конечно, свои, а чьи же еще? Я и Юля носили одежду одного размера. Я часто давала ей свои платья и юбки. Сейчас, после ее смерти, Юлин сожитель все продаст, пропьет и мне даже на память о сестре ничего не оставит.

— Он сейчас в ИВС, срок за мелкое хулиганство отбывает.

— Ну и что! — возразила девушка. — Он что там, в вашем ИВС, десять лет сидеть будет? Он скоро выйдет на свободу и вернется домой, а я все еще буду здесь, в больнице. Почему я должна лишаться своих вещей из-за какого-то алкаша? Мне, как наследнице Юли, положено все ее имущество, а не только те вещи, которые я дала ей на время поносить.

— Юля довольно долго жила со своим сожителем. Любой суд часть имущества присудит ему.

— Он был кровососом на шее моей сестры, а не ее гражданским мужем. Все в этой квартире должно принадлежать мне. Даже его поношенные трусы моя сестра купила, а не он сам заработал.

— Погоди-погоди! — перебил ее Абрамов. — Мы начали с твоих вещей, а заканчиваем тем, что ты у гражданина Пахоменко хочешь последние носки отобрать? Какая-то часть имущества в любом случае будет принадлежать ему. Ты не собираешься тарелки поштучно делить или туалетную бумагу по сантиметрам отмерять?

Снежинка с непониманием посмотрела на милиционера.

— Я был на обыске в квартире твоей сестры, — объяснил Абрамов. — Заходил в туалет и видел рулон туалетной бумаги.

— Это ей из Москвы привезли. У нас туалетную бумагу только по великому блату можно достать.

— На чем мы остановились? — спросил Иван.

— На моих вещах, — с сожалением ответила Снежана. — Если бы не больница, я бы вышибла этого проходимца к чертовой матери и вещи бы его вслед выбросила.

— А ты как… — Абрамов показал на правый бок девушки.

— Все в порядке! — грустно улыбнулась Березкина. — Трубки уже сняли, мочесборника под халатом нет.

Абрамов давно догадался, зачем больные носят под одеждой прозрачные пакетики с янтарной жидкостью, но медицинское название этого приспособления добило его. Резерв на восприятие натурализма и цинизма у Абрамова на сегодня закончился. Он оговорил со Снежинкой время, к которому на следующий день заедет за ней, и поспешил домой, к праздничному столу. Снежана вернулась в палату. По пути остановилась у зеркала, придирчиво осмотрела себя.

«Мы будем в квартире одни, — подумала она, — но это ничего не значит. Как женщина я сейчас представляю ценности меньше, чем мочалка в бане. Остается давить на жалость. Абрамов — мужчина здоровый, крупный, сильный. У мощных мужчин в крови заложено заступаться за слабых и помогать им».

Агафонов не был доволен решением Абрамова без санкции прокурора повторно посетить квартиру Юлии Березкиной, но возражать не стал.

Второго мая Иван забрал Снежинку из больницы и на служебном автомобиле отвез домой к сестре. Снежана в квартире времени зря не теряла. Она нашла покрывало, расстелила его на полу и стала складывать в него вещи. Вскоре вещей, которые Снежинка дала «поносить» сестре, набралась такая большая куча, что края покрывала не завязывались в узел.

— Еще одно покрывало надо взять, — задумчиво сказала девушка.

— Если не секрет, как ты планируешь эти узлы выносить? — спросил Иван. — Соседи милицию вызовут, подумают, что мы воры.

— Ну и что? — отмахнулась от несуществующей проблемы девушка. — Вы покажете им удостоверение, и соседи успокоятся. И потом, я же не чужое забираю, а свое!