Книга Смерть ранним утром, страница 48 – Геннадий Сорокин

Лицо девушки успели привести в порядок, отмыли от крови, волосы расчесали. Максим несколько секунд смотрел на девушку и молча вышел в коридор. Агафонов — следом.

— Максим, нам надо…

— Сергей Николаевич! Это не Снежинка. Это ее сестра Юля.

— Ты уверен? — задал самый идиотский вопрос в своей жизни Агафонов.

— Я прожил у Юли две недели. Я бы женился на ней, если бы она захотела. У нее под левой грудью есть четыре родинки. Если их соединить по контуру, то получится трапеция. Юля считала, что эти родинки располагаются в виде подковы, которая принесет ей удачу, а мне они всегда почему-то напоминали кривую крышку гроба в разрезе.

Ни слова не говоря, понимая, что совершает очередную глупость, Агафонов вернулся в прозекторскую. Первым его желанием было спросить у санитара: «У вас еще одного трупа молодой девушки нет?» Санитар, увидев Агафонова, удивился:

— Что-то забыли, товарищ майор?

Агафонов молча откинул простыню, проверил родинки и вышел к Максиму.

— Нам надо поговорить, — сказал он. — На сегодня мои жизненные силы иссякли. Давай встретимся в понедельник в любое время. Я тебе для института повестку выпишу.

Максим невесело улыбнулся.

— Сергей Николаевич, вы не забыли, где мой отец работает? Кто мне поверит, что повестка настоящая? Скажут, у папы попросил — он выписал.

— Я и твой отец сейчас работаем в разных отделах милиции.

— В ректорате никто не будет вдаваться в подробности, кто и где работает. Я смогу приехать к вам в управление часам к четырем. Пойдет?

Агафонов попрощался с молодым человеком и поехал назад в УВД.

— Мы в полной заднице, товарищ начальник! — сказал он Богомольцеву.

После обсуждения неожиданных новостей и внесения корректив в план предстоящей работы Агафонов наконец-то направился домой. Его непосредственного присутствия для установления местонахождения Снежаны Березкиной не требовалось, а Юлю Березкину искать уже было не надо. Дома Агафонов выпил сто граммов водки за упокой души сестры внезапно воскресшей Снежинки и, обессиленный, рухнул спать.

Вечером он проснулся, не выдержал, позвонил дежурному инспектору уголовного розыска.

— Не нашли Снежинку? — спросил он. — Где она? В хирургическом отделении Пятой городской больницы проходит послеоперационное лечение? Давно она там лежит? С начала апреля? Вот дела! Надеюсь, к ней еще никто не поехал сообщить скорбную весть? Оставьте Снежинку до понедельника. Мне надо подумать, как с ней работать.

— Что-то случилось? — спросила начавшая тревожиться жена.

— Наша бывшая покойница проходит лечение в пяти минутах ходьбы от городского управления. Причудливы дела твои, Господи! Осталось только узнать, куда Клопов делся.

Василий Клопов находился в пятидесяти километрах от Агафонова. Избитый, в наручниках, он продумывал план побега. Сдаваться Васек Трубачев не собирался.

В понедельник, в девять часов утра, Абрамов был у заведующего хирургическим отделением Пятой городской больницы. Врач, проверив у милиционера документы, рассказал о лечении Снежаны Березкиной:

— Больная была доставлена к нам по «скорой помощи» в очень тяжелом состоянии ночью девятого апреля. При первичном обследовании у нее было выявлено прободение язвы двенадцатиперстной кишки, сопровождавшееся горловым кровотечением. Мы немедленно прооперировали ее, но состояние больной не улучшилось, и она была помещена в реанимацию. После комплекса мероприятий нам удалось стабилизировать состояние Березкиной и перевести ее в общее отделение. Сейчас она очень слаба и не готова для проведения следственных действий.