Книга Смерть ранним утром, страница 45 – Геннадий Сорокин

Проехав от въезда в город до поворота на дом отдыха «Металлист», оперативная группа КГБ повернула назад. Ни с той, ни с другой стороны дороги антенны обнаружить не удалось…

Вернувшись в УВД, Абрамов спохватился, что он не заплатил за поздний ужин.

«Хитрый жук этот Генне, — подумал Иван. — Ненавязчиво предложил подкрепиться, а как платить за ужин, не сказал. Да и черт с ним, не обеднеет! Сколько я съел ночью? Три порции сосисок и кусков пять хлеба с маслом? Для их конторы это копейки. Обсчитают какого-нибудь постояльца из номера люкс и покроют все расходы».

Директору дома отдыха обсчитывать никого не надо было. Запас неучтенных продуктов для внезапных ночных гостей в «Металлисте» был всегда.

После десяти часов вечера Агафонов сел ужинать. Из дома ему прислали два куска хлеба, четыре ломтика колбасы, зубчик чеснока и два сырых яйца в баночке из-под майонеза. Соль и заварка у Агафонова были, электрический чайник тоже.

Провозглашенное партией всеобъемлющее удовлетворение возрастающих потребностей трудящихся в мясо-молочной промышленности Сибири шло своим путем, совсем не совпадающим с программными документами КПСС. После хрущевского кратковременного изобилия из продажи тихо и незаметно исчезли многие продукты.

Агафонов помнил середину 1960-х годов, когда на прилавках магазинов было семь сортов колбасы. К 1979 году их осталось только три: колбаса обыкновенная по два рубля двадцать копеек, такая же колбаса, но с кусочками жира внутри, и ливерная колбаса. Колбаса по два рубля двадцать копеек названия не имела. На ценниках так и писали: «колбаса 2 р. 20 коп.», и всем было понятно, о какой колбасе идет речь. Колбаса с жиром популярностью у населения не пользовалась, а ливерную колбасу покупали только граждане с очень низким достатком. Ливерная колбаса была неприятной на вкус, вязла в зубах. Поговаривали, что в нее для объема и веса добавляют туалетную бумагу, но это было, конечно же, вранье. Никто бы не стал расходовать дефицитную туалетную бумагу на какую-то колбасу, которую и так съедят.

Все привезенные из дома продукты, кроме сырых яиц, Агафонов съел за поздним ужином. Яйца оставил на утро. Глоток двух сырых яиц был лучшим завтраком в экстремальных условиях. Яйца обволакивали желудок, давали чувство сытости. Единственным неудобством в таком завтраке была баночка из-под майонеза и крышка к ней. Банку обязательно требовалось привезти домой. Если по каким-то причинам банка терялась, то крышку Агафонов обязан был сохранить, даже если бы началась атомная война. Полиэтиленовые крышечки, подходящие к баночкам из-под майонеза, были большим дефицитом и в продажу никогда не поступали. Откуда они вообще брались, для Сибири было загадкой.

В первый же год работы Агафонова в милиции его поставили в пару к немолодому опытному сыщику, который учил начинающего оперативника не только секретам профессионального ремесла, но и житейским мудростям.

— Всегда завтракай! — учил молодого коллегу наставник. — Если не успеваешь на работу, то лучше получи нагоняй, но утром поешь. В течение дня работой не увлекайся, найди время принять горячую пищу, а если ее нет, ешь бутерброды, глотай сырые яйца, пей горячий чай. Запомни: язва желудка — это профессиональная болезнь оперативных сотрудников милиции. От нее сошло в могилу наших коллег в десятки раз больше, чем от бандитских пуль. И помни: твое здоровье никому, кроме тебя самого, не нужно! Если ты умрешь во время службы в милиции от язвы желудка, про тебя будут говорить: «Сгорел на работе», а если тебя убьют бандиты, то скажут, что ты погиб смертью храбрых при исполнении служебного долга. Погибшего от бандитской пули сотрудника похоронят с воинскими почестями: солдаты дадут троекратный залп холостыми патронами над его могилой, к памятнику со звездочкой возложат венки от коллег и партийных органов. В школе, где учился герой, пионерскому отряду присвоят его имя, и в памятные даты пионеры будут застывать в почетном карауле у его портрета. Через пару лет о герое забудут, и пионеры будут нести почетную вахту у портрета только в дни приезда комиссии из областного отдела народного образования или из горкома партии. Какая память останется о том, кто умер за рабочим столом от язвы желудка? Никакой! Сгоревшему на работе сотруднику воинские почести не положены.