Книга Смерть ранним утром, страница 32 – Геннадий Сорокин

Дома Агафонов сказал жене:

— Любимая, нам надо написать анонимку на Кейля, на его поведение, недостойное советского офицера.

— Чем занимается Альберт Иванович? — спросила жена. — Развратничает, взятки берет или пьянствует беспробудно?

— Не клевещи на моего лучшего инспектора! — «пригрозил» Агафонов. — Придумай что-нибудь другое, чтобы мне не пришлось тонну бумаги на писанину изводить.

— Может быть, он со старушками у подъезда здороваться перестал? — предположила жена.

— Отлично! Просто в точку! — обрадовался Агафонов. — Я всегда знал, что женился на самой умной женщине на свете. Пиши анонимку на имя Симонова. Так, мол, и так, зазнался товарищ Кейль, здороваться с соседями по подъезду перестал. Охамел, короче! Все почтение к представителям старшего поколения растерял.

Подлинник анонимки Агафонов сжег. Входящий номер анонимного обращения переписал на составленную женой анонимку. По результатам рассмотрения анонимки Агафонов написал рапорт о том, что провел с Кейлем разъяснительную беседу, в которой напомнил ему об основных положениях приказа министра МВД СССР «О вежливом и предупредительном обхождении с гражданами». Кейль написал объяснение, что с приказом министра повторно ознакомился.

Молоденькая секретарша, проставляя на новую анонимку старый номер, грустно вздохнула:

— Если бы я знала, что столько проблем будет с этим письмом, ни за что его регистрировать не стала бы.

— Не надо себя ни в чем винить! — утешил ее Агафонов. — У нас исторически система так сложилась, что здравый смысл в ней идет позади бюрократического крючкотворства. Это называется «работа с обращениями граждан». Права и свободы граждан — прежде всего!

В начале апреля сын заявительницы в пьяном виде повздорил с дружинниками, молодыми парнями с юридического факультета университета. Дружинники были проинструктированы Агафоновым и знали, как себя вести. После встречи с ними дебошир по решению суда был направлен на принудительное лечение от алкоголизма в лечебно-трудовой профилакторий сроком на два года.

В июле Кейль по секрету сказал Агафонову, что его сын решил жениться на Березкиной. Буквально через две недели после этого разговора появился Клопов. На своей шикарной «Волге» он съездил с девушкой на вещевой рынок, купил ей все, что она пожелала, и предложил вместе жить. Снежана не отказалась.

— Слава богу! — признался Агафонову отец несостоявшегося жениха. — Я им палки в колеса не вставлял, но ничего хорошего из этой женитьбы не вышло бы.

Женщину, ухаживавшую за бабушкой Снежаны Березкиной, привезли к Агафонову в семь часов вечера. На вид ей было около пятидесяти лет. Обычная тетка, зарабатывающая на жизнь неквалифицированным трудом. Для нее каждая подработка была благом, позволяющим принести в дом лишнюю копейку.

От женщины пахло спиртным. В райотдел милиции ее доставили прямо из-за стола, где они с супругом ужинали под бутылочку водки и нехитрую закуску.

— Что вы вытворяете! — с порога начала скандалить женщина. — Нет таких законов, чтобы меня из дома забирать! Я не на улице спиртное употребляла, а у себя дома. Я на вас жаловаться буду! Я до прокурора дойду!

Агафонов молча выслушал ее гневную тираду и тихо спросил:

— Чем вас не устраивает финансово-экономическая система Советского Союза? Вы что, хотите капитализм реанимировать, считаете, что мы закроем на это глаза?