Книга Смерть ранним утром, страница 30 – Геннадий Сорокин

По указанию Сталина, чтобы избежать ненужного формализма в уголовном процессе, по анонимному сообщению о совершении гражданином преступления уголовное дело возбуждалось без проведения доследственной проверки. Во времена Хрущева и в первые годы правления Брежнева вал анонимок спал, но законодательно они оставались официальными документами, требующими регистрации и ответа о принятых мерах.

Щелоков, брезгливо относившийся к доносчикам всех видов и мастей, продавил через Политбюро ЦК КПСС решение, по которому органы МВД могли «не принимать во внимание анонимные сообщения», но обязаны были использовать их в оперативной работе.

Вся почтовая корреспонденция в органы милиции поступает в секретариат. В секретариате, в журнале входящей корреспонденции, письмам присваивается порядковый номер. Зарегистрированное письмо для рассмотрения поступает к начальнику органа милиции. Начальник органа накладывает резолюцию, в которой указывает, кто именно из подчиненных ему сотрудников должен дать ответ заявителю о принятых мерах.

В Кировском РОВД начальник отдела Симонов установил негласный порядок, при котором анонимки поступали к нему без регистрации. Если, ознакомившись с анонимкой, Симонов решал, что в ней ничего, кроме злобной клеветы, не содержится, то просто выбрасывал письмо без обратного адреса в корзину для бумаг. Если же факты, изложенные анонимщиком, вызывали у начальника интерес, то письмо регистрировалось в обычном порядке.

Согласно приказу министра МВД СССР на любое письменное обращение исполнитель, указанный в резолюции начальника милиции, обязан был дать ответ в течение десяти суток с момента регистрации обращения. В исключительных случаях начальник милиции мог продлить срок исполнения до месяца.

С решением по анонимным обращениям сложилась следующая ситуация: сотрудник, который проводил проверку, обязан был дать ответ заявителю, а заявителя не было. Кому отвечать? По сложившейся практике исполнитель писал рапорт о проверке, и если факты, изложенные анонимщиком, не подтверждались, то анонимку и рапорт подшивали в литерное дело, куда вшивали все документы, прошедшие регистрацию. За непринятие решения по зарегистрированной анонимке начальника милиции могли наказать.

В начале марта 1976 года секретарша, знавшая особенности работы с анонимками, заболела. Ее место заняла девушка, не имевшая достаточного опыта работы, но исполнительная и добросовестная. Она зарегистрировала анонимку, указав в журнале регистрации входящей корреспонденции «Заявление о неправомерном поведении инспектора ОУР Кейль А. И.». Начальник РОВД Симонов, поморщившись от такой «похвальной» исполнительности, отписал анонимку для исполнения замполиту. Через два дня в кабинете у начальника РОВД, чтобы обсудить анонимное сообщение, собрались Симонов, замполит, начальник уголовного розыска Агафонов и Кейль. Докладчиком выступил замполит.

— Неизвестная женщина сообщает, что сын Кейля прелюбодействует и открыто живет со школьницей, не достигшей совершеннолетия. Она просит принять меры к Кейлю и прекратить разврат, который царит у него дома. Что скажешь, Альберт Иванович?

Кейль, обычно сдержанный и подбирающий выражения, при клевете на свою семью вспылил.

— Избегая нецензурной брани о том, где я видел заявительницу, могу пояснить, что моему сыну уже двадцать лет, а девушке, о которой идет речь, почти семнадцать. Она учится в техникуме после окончания восьми классов, то есть она никак не школьница.