Книга Ночь пяти псов, страница 78 – Чхэ Ёнсин

Он отправился в ванную и целый час принимал душ. Когда оделся, часы показывали половину шестого. Стоило на минуту остановиться, и сердце возобновляло дикую пляску. Если он так сильно взбудоражен сейчас, во время представления сердце и вовсе может выскочить изо рта. Но отчасти Семин наслаждался своим состоянием. Раньше он не переживал ничего подобного, каждый день был похож на любой другой. Семин мог перечислить все случаи, когда сердце билось быстрее обычного. Прежде всего вспомнилось, как Иоанн нес его на спине в заброшенный дом. Затем — впечатление от впервые увиденной шестипалой руки Иоанна. Учитель тогда сказал: «Твой альбинизм, как и моя шестипалость, — это знак избранности Богом». Что еще? Тот случай, когда они с мамой попали под проливной дождь. Рассвет на море, где не было ни души, и получилось зайти в воду. Поездка с Есфирь на службу. Даже если собрать все вместе, сегодняшние ощущения были сильнее, потому что сейчас Семин был не просто участником, а главным героем. Исполнялось его желание: он всегда хотел быть на первых ролях, но ему ни разу не удавалось. Уловками, бывало, он привлекал к себе внимание на короткий миг, но этого было недостаточно. Сегодня он окажется на сцене под светом софитов, и на него будет смотреть целый зал. Пусть все считают главным персонажем Наполеона — Семин знал, что они ошибаются. Пьесу написал он, и главным будет Боксер.

Семин вышел из комнаты, решив прогуляться до заброшенного дома, пока спит мама, — ему подумалось, что особенный день требует особенной открывающей церемонии. Когда Семин дошагал до сада со скульптурами оленей, солнечные лучи уже принялись разгонять утренний сумрак, а к тому времени, как он добрался до вершины холма, мир под ярким солнцем полностью преобразился. Семин заметил, что полицейские ленты исчезли.

Войдя во двор, Семин снял обувь и поцеловал землю. Затем опять обулся и сел на кирпичную кладку под деревом. Ему хотелось молиться. Семин прижал руки к груди и негромко произнес: «Иегова». Он впервые обратился к Богу, назвав это имя, и сразу почувствовал себя увереннее.

— Семин?

Он открыл глаза и увидел Есфирь. Она шла к нему по траве.

— Что-то случилось? Почему ты здесь в такую рань?

— Просто так.

Она села рядом.

— Я хотел помолиться, но не знаю, что сказать, — признался Семин.

— Когда такое случается, лучше не заставлять себя, а попытаться услышать Бога. — Она открыла сумочку и достала Библию. — Каждое утро я наугад раскрываю Библию и читаю стих, на который падает взгляд. Мне представляется, что таким образом Бог говорит со мной, и я весь день обдумываю прочитанное.

— Интересно. Я тоже хочу попробовать.

Семин вспомнил, как во время одной из поездок они с мамой заглянули в шатер, где гадали на картах таро. Гадалка перетасовала колоду, попросила вытащить несколько карт и, указывая на выбранные, рассказала историю, ловко связавшую картинки воедино. Предложенное Есфирь обращение к Библии было чем-то похоже.

Есфирь протянула книгу. Семин набрал в легкие побольше воздуха, раскрыл пухлый томик и прочитал вслух:

— Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня^[23].

— О, Всемогущий, — еле слышно выдохнула Есфирь.

Семин положил Библию ей на колени:

— Теперь вы.

— Хорошо, но сначала молитва.