Книга Ночь пяти псов, страница 49 – Чхэ Ёнсин

Во двор с ограды прыгнула кошка. Пак Хечжон отвернулась. Это место больше не сможет дарить ей покой.

Она спустилась с холма. Прошла мимо садовых скульптур оленей и мимо фонтанчика. Пересекая игровую площадку на пути к дому, она увидела Семина. Он сидел на детской горке, вытянув ноги, и смотрел в небо. Пак Хечжон направилась к сыну. Он обернулся, увидел ее и снова посмотрел вверх.

— Мама, ты знаешь о восхищении? — он облизнул губы, словно испробовал последнее слово на вкус. — Это когда живых людей забирают на небеса. Мне сказали, такое случалось раньше, и скоро произойдет опять. Удивительно, правда?

— А кто сказал?

— Те женщины, что хотели передать нам счастливую весть.

— Ты опять с ними встречался?

— Нет, — ответил Семин, но его тон утверждал обратное.

— Не встречайся с ними. И больше никогда не пускай к нам в дом.

Семин посмотрел на мать, его лицо отвердело. Он смотрел на нее довольно долго, потом криво улыбнулся и отвел глаза. Скатившись с горки, он отряхнул брюки и направился к подъезду. Пак Хечжон следовала за ним, отставая на пять-шесть шагов.

Как только они зашли в квартиру, Семин поспешил на кухню, включил газ и достал упаковку рамёна.

— Давай, я сварю, — предложила она.

Семин преграждал путь к плите, и она легонько ткнула его локтем, чтобы подвинулся, однако Семин остался на том же месте. Тогда она открыла холодильник и достала небольшой контейнер с кимчи.

Семин вдруг недобро хохотнул:

— Я сегодня чуть не лопнул от смеха из-за Анбина. Вернее, из-за его матери.

Пак Хечжон молча достала ложку и положила на стол.

— Разговаривал с ней по телефону. Она сказала отдать Анбину роль Наполеона. Мою роль. Заставила поменяться.

Он снова хохотнул. Пак Хечжон выложила немного кимчи из пластикового контейнера на тарелку.

— Я не стал спорить. Так что сегодня еще поработаю над сценарием. Раз Боксера играть мне, надо придумать более подходящие для меня реплики. Интересно, все матери такие смешные?

Пак Хечжон ушла в комнату и сделала телевизор погромче. Семин больше ничего не сказал: лапша сварилась, и он сел за стол. Быстро расправившись с лапшой, выложил в оставшийся бульон уже готовый рис и стал поглощать так жадно, что поперхнулся и застучал себе по груди. Допив остатки бульона, он со стуком отложил ложку и позвал мать на кухню.

— Что такое инцест? — спросил он, повернувшись к ней.

Его острый взгляд говорил, что значение слова ему известно. Пак Хечжон опустила голову. Бутылка сочжу была не единственной вещью, которую она обнаружила в столе сына. Под бутылкой лежала пачка распечатанных на принтере листов; в текстах красной авторучкой кто-то подчеркнул отдельные фразы и предложения. Это были статьи про альбиносов. На верхнем листе выделенный фрагмент сообщал, что среди альбиносов много рожденных в результате инцеста. На другом несколько раз была обведена кружком фраза «охота на альбиносов». Пак Хечжон взглянула на сына. Теперь в его глазах полыхал гнев — гнев на мать, которая привела его в этот мир. Она давно знала, что однажды это случится: факт об альбиносах, рожденных в результате инцеста, рано или поздно станет известен Семину, и сын начнет задавать вопросы. Однако она не думала, что все произойдет именно так. Пламя в его глазах быстро тускнело, уступая место стыду. Ее сердце было готово разорваться на части. «Уж лучше бы он злился, — подумала она и сама ощутила растущую ярость. — Кто?! Кто так настойчиво старается?!» Вдруг она прижала руку к груди. Она знала, кто. Женщина, которой она впервые в жизни смогла открыться. Женщина, которая не бросала ее даже во время болезней, кормила с ложечки и нежно касалась горячего лба. Стоило ей вспомнить лицо госпожи Со, как ярость обратилась в шипящие угли, на которые щедро плеснули водой. Сердце заполнила тяжкая печаль.