Книга Ночь пяти псов, страница 30 – Чхэ Ёнсин

Устала. Голова налита свинцом, даже думать больно. Мне надо прилечь. Как только я закрываю глаза, вижу день нашей первой встречи. Густые хлопья снега… Застывшее время… Я стою у окна… Не двигаюсь с места, плачу. Сквозь оконные щели в комнату проникает холодный ветер, руки и ноги стынут, но я не могу оставить свой пост. Кто-то должен прийти, пусть даже не мать и отец…

Я сразу подумала, что в моей жизни появился кто-то особенный. Но, знаешь, я немного слукавила. Я ведь не собиралась отходить от окна. Только твое появление позволило мне это сделать. Если молить о дожде до тех пор, пока не начнется дождь, мольба не будет напрасной.

Засыпаю… Надо заканчивать… Снег… Я из последних сил бреду по ледяному полу в твою комнату… Я выбрал тебя, Есфирь… Снег валит густыми хлопьями… Вера твоя спасла тебя, иди с миром^[6]… Аминь.

После уроков дети разбежались по домам, и в школьных коридорах стало совсем тихо. Пак Хечжон стояла у окна, разглядывая пустую спортивную площадку. Ей вдруг показалось, что где-то негромко капает вода: кап, кап, кап. Тишина угнетала. Когда вокруг все стихало, любой слабый звук приковывал внимание и заставлял следовать за собой, всякий раз приводя ее в дом отчима, который она мысленно сравнивала с хижиной на дне песчаной ямы из «Женщины в песках» Кобо Абэ — той самой хижиной, откуда персонаж романа не мог выбраться, как бы ни старался. В книге мужчина однажды спросил женщину, почему ей не хочется свободно уходить из дома, чтобы хотя бы погулять, а та глухим монотонным голосом ответила, что раньше она гуляла, но это ее только утомляло. Делая шаг к окну, Пак Хечжон еле слышно повторила слова женщины из книги: «Я гуляла».

— Извините, что заставила долго ждать. С началом семестра так много дел! — Классная руководительница остановилась в трех-четырех шагах от Пак Хечжон, держа в каждой руке по баночке с соком.

Обернувшись, Пак Хечжон почувствовала головокружение и пошатнулась.

— Вам нехорошо?

Учительница поставила баночки на парту, выдвинула стул и предложила присесть. Пак Хечжон хотела ответить, что все в порядке, но слова словно застряли в горле. Она молча опустилась на стул. Несмотря на работающий кондиционер, ее лицо покрылось капельками пота.

Передавая бумажные платки, учительница спросила:

— Вы знаете, что у нас прошли выборы старосты класса?

Пак Хечжон кивнула. Выборы состоялись позавчера, в первый учебный день. Как и в прошлом семестре, Семин был одним из кандидатов. Вернувшись домой после школы, он возбужденно сообщил, что набрал целых два голоса. В первом семестре за него проголосовал только один человек — он сам. Сын весь вечер крутился подле нее, без конца вопрошая, кто же из класса мог за него проголосовать.

— Семин во многих отношениях одаренный ребенок. Он умен и очень хорошо пишет: на бумаге он излагает свои мысли так оригинально и стройно, что трудно поверить в авторство одиннадцатилетнего мальчика. Вот только… Меня беспокоит, что в его сочинениях много размышлений, нехарактерных для его возраста… Как будто внутри у него живет столетний старик… А пригласила я вас вот почему…

Пак Хечжон взглянула на доску за спиной учительницы. Желтым мелом была выведена тема сочинения этой недели: «Что делает меня счастливым?» Вернувшись после дополнительных занятий, Семин работал над сочинением всю прошлую ночь. Пак Хечжон не представляла, что он в нем написал. Она не читала ни его сочинений, ни его дневников. Ей стоило лишь открыть верхний ящик письменного стола, но она никогда туда не заглядывала. Конечно, она хотела знать, что происходит в голове сына, но подглядывать не желала. Ей было достаточно того, что показывал он сам, и к тому же какие-то вещи невозможно было не заметить. Однако сейчас ей стало любопытно. Действительно, что делает Семина счастливым? Что заставляет его сердце биться сильнее, что заставляет смеяться?