Книга Ночь пяти псов, страница 3 – Чхэ Ёнсин

Пак Хечжон подцепила палочками кусочек рыбы и положила поверх риса в его ложке. Едва начав жевать, Семин нахмурился.

— Что случилось? Попалась кость?

Он покачал головой. Пак Хечжон тоже попробовала рыбу и поняла, что забыла ее посолить. Несоленая скумбрия была безвкусной и слишком жирной. Почему она вечно все забывает? Вчера Семин ушел на занятия, даже не позавтракав, — она сварила суп, но не приготовила рис. Пак Хечжон насыпала на край тарелки немного соли.

— Интересно, а скумбрия может быть альбиносом? — с деланным безразличием спросил Семин. — Ребята говорили, что бывают дельфины-альбиносы и львы-альбиносы тоже. Наверное, и скумбрия?..

Игнорируя настороженный взгляд матери, Семин впился палочками для еды в рыбью тушку.

— Никогда не слышала об альбиносах среди дельфинов и львов.

— А знаешь, почему? Из-за белого цвета животные слишком заметны врагам. Поэтому погибают очень рано, и мало кто успевает о них узнать. Это мне тоже ребята сказали.

— По-моему, ерунда. Хорошо, враги могут быть у кошки или даже дельфина, но кто осмелится быть врагом льва?

— Другие львы. Альбинос становится изгоем среди сородичей и должен умереть.

Семин отвечал ровным голосом, но она заметила, как дрогнула рука, сжимавшая палочки. Кровь отлила от ее лица. Пак Хечжон вспомнила историю из старой газеты у заброшенного дома. Тот человек, который воткнул нож в случайного прохожего, не имея на то ни малейшей причины… Действительно ли у него не было никакого мотива? Она хорошо помнила жестокие лица одноклассников Семина, тех мальчиков и девочек, что окружали ее сына и травили его, выдумывая гадкие шуточки об альбиносах. Из-за того, что дети были всего лишь детьми и не могли знать, что некоторые раны с годами не заживают, а становятся только глубже, их слова и поступки злее и бессердечнее, чем слова и поступки взрослых. Ее рука сжалась в кулак.

По-прежнему спокойно Семин продолжал:

— А еще бывают растения-альбиносы. У них не работает процесс фотосинтеза, и они тоже быстро умирают.

— Кто, ну кто тебе все это рассказывает?!

— Подожди, — Семин вдруг вскочил со стула и указал на телевизор в гостиной.

Она обернулась. Показывали сюжет об утреннем следственном эксперименте. Сначала на экране появился мужчина, нависший над манекеном, а затем — толпа, блокирующая подступ к полицейскому фургону. Заброшенный дом выглядел отнюдь не мрачным и угрюмым, а всего лишь пустынным и тихим. Журналист, ведущий репортаж, сообщил, что за последний месяц были убиты два мальчика, жившие в многоэтажках. Ее зазнобило, и она обняла себя за плечи.

— Мам, ты знаешь, почему мастер Квон это сделал? — спросил Семин, снова усевшись на стул и перемешивая рис палочками.

Человека, который убил детей, звали мастер Квон. Он преподавал тхэквондо и пользовался большой популярностью у мальчишек.

— А я знаю. Если бы меня спросили… — Семин пристально взглянул на мать.

Пак Хечжон хлопнула его по спине:

— Хватит. Тебе всего одиннадцать, что ты можешь знать.

Семин положил палочки и поднялся. Опершись на стул, он молча смотрел на мать. Опустошенный взгляд не был взглядом ребенка. Ей не стоило этого говорить. И школа, и улица были для него не лучше зоопарка Монтесумы, и его жизнь никак нельзя было назвать жизнью обычного одиннадцатилетнего мальчика. Она страдальчески поморщилась. Говорить такое имела бы право мать, у которой рос здоровый одиннадцатилетний ребенок, не знающий ни издевательств, ни всего остального, чего большинство детей не переживают в его возрасте.