Книга Роковой подарок, страница 116 – Татьяна Устинова

Раневский посмотрел на неё. Они были почти одного роста, и смотрел он ей прямо в глаза. Губы у него шевелились.

— Я всё понимаю, – уверила его Маня Поливанова. – Я всё делаю не так и очень вам мешаю! Но фотографии правда были! И о них никто не мог знать.

— Я вам голову оторву, – пообещал Раневский. – Кто вас сюда вызвал?

— Роман Сорокалетов. А ему соседи позвонили.

Следователь секунду думал, а потом громко позвал сержанта.

На зов явился парнишка в форме.

— Поливанову в комитет, пусть меня там дожидается. Никуда не отпускать, в сортир провожать и ждать. Ясно?

— Так точно!

— Выполнять!

Маня стала отступать.

— Я не хочу вас ждать, – забормотала она. – Зачем? Я лучше домой поеду, правда! Я не завтракала ещё…

— Выполняйте, – повторил Раневский сержанту. – Где Сорокалетов? Давайте его сюда!.. И когда экспертиза подъедет?…

— Да они все вчера Василича в отпуск провожали, небось только к обеду раскачаются!..

— Поливанову увозите отсюда! Поливанова, где вы успели наследить? Возле тела успели?

— Да не подходила я близко…

— Значит, только в кабинете. Сержант, отведёте её на пальчики, придётся снимать, чтоб отделить!

— Что отделить? – уже окончательно перепугалась Маня. – Не нужно мне ничего отделять!.. Отпустите меня, я домой поеду!..

Минут через двадцать Маня оказалась совершенно одна в крохотной комнатке с прикрученной к полу табуреткой и каким-то на редкость пакостным столом. Больше в комнатке не было ничего. Телефон не работал, а дверь снаружи сторожил давешний сержант, который и притащил её сюда.

Писательница Покровская села на табуретку и огляделась. Но глядеть было не на что.

— Я домой хочу, – негромко и жалобно выговорила она. – К Лёлику. И к Вольке. Я чаю хочу!..

Маня подтянула к себе трость, которую прислонила было к столу, поднялась и обошла комнату по периметру. Оказалось, что под потолком имеется окно, забранное решёткой и наглухо закрытое ставнями.

За окном наверняка солнце и голубое высокое небо. А может, дождик набежал, с утра над лесом бродили тучи.

Маня была уверена, что прошло полчаса, но оказалось – три минуты.

…Нет, так не годится. Она не вынесет. У неё разовьётся клаустрофобия. Или агорафобия. Или ещё какая-нибудь фобия!..

Маня решительно проковыляла к двери и распахнула её. Сержант, оторвавшись от телефона, вскочил и уставился на неё.

— Я хочу домой, – сказала Маня басом. – И чаю.

— Гражданка, вернитесь на место.

— Принесите мне чаю!..

— Гражданка, попрошу вернуться!..

— Я не могу там сидеть, – заявила Маня. – Мне плохо сделается.

— Или мне придётся применить силу.

— Силу! – фыркнула Маня. – Какую ещё силу!

Сержант был невысок и тщедушен. Мане наверняка удалось бы его скрутить!

От греха подальше, покуда не дошло дело до рукоприкладства, писательница вернулась в узилище, плюхнулась на табуретку и задумалась.

…А если Елена Васильевна просто забыла фотографии на работе? Не могла она их забыть, вон как переполошилась, увидев их у Мани! И она ясно сказала, что должна вернуть их на место. Хорошо, допустим, она вернула. Допустим, вчера она ездила к Жене и оставила фотографии в доме. А потом Женя её застрелила!..

— Да подожди ты, – вслух сказала себе Маня. – Мы даже не знаем, какое драгоценности имеют отношение к убийству! Нет, уже к двум убийствам! И вообще! Может, никакого не имеют!.. И теперь не у кого спросить, зачем Максим их купил! Ведь знала одна только Елена Васильевна! И я бы ничего не узнала, если бы не попала тогда к Максиму в кабинет и не утащила их!..