Книга Роковой подарок, страница 115 – Татьяна Устинова

Маня поднялась на крылечко, тоже всё в затейливой резьбе, повздыхала и зашла.

Внутри было тихо, пахло кофе и тикали часы.

Елена Васильевна лежала в гостиной у стола, раскинув руки и поджав одну ногу, как птица. Глаза открыты, вид как будто удивлённый.

…Как она сказала тогда? Все надежды на счастливую старость рухнули? На домик у моря, на яблоневый сад?

Они обе и не подозревали, что Елене не понадобятся ни старость, ни яблоневый сад! За неё всё было решено – какой-то человек пришёл и застрелил, и больше ничего не потребуется.

Всё кончилось.

Стараясь не смотреть на тело, бывшее раньше Еленой Васильевной, Маня по кругу обошла комнату.

Обстановка была выдержана в русском стиле – вот странно!.. Помощница казалась вполне европейской дамой, и ей, пожалуй, больше подошёл бы какой-нибудь скандинавский минимализм, нечто серое, узкое, длинное, каменное. Уж никак не петушки и вышитые накидки на подушки! Но всё наоборот – каменного и узкого ничего не было, а были как раз резные деревянные стулья, начищенный самовар на широком подоконнике, этажерка с шишечками, на этажерке – герань и несколько растрёпанных романов.

…Ещё должен быть толстый кот в корзине и вязание.

Маня поискала кота и не нашла.

…Как же так, уныло думала она. Был человек, вот только что он был, ходил на работу, переживал, думал, заботился, и вдруг его не стало.

Зачем? Почему?

Маня заглянула в соседнюю комнату, служившую, по всей видимости, кабинетом. Здесь помещались старинный письменный стол, громоздкий и неудобный, у Мани был очень похожий, торшер, обшитый бомбошками по краю, вытертое плюшевое кресло, полосатая козетка, на которой стояла недопитая кофейная чашка.

Маня вздохнула.

Она и сама не знала, что хочет увидеть.

На глаза ей попалась сумка Елены Васильевны – та самая, с которой она была на работе. Маня подошла и заглянула.

Сумка как сумка. Тонкие разноцветные папки с бумагами и всякие дамские мелочи.

Маня опять вздохнула.

С улицы послышался шум – заурчал автомобильный мотор, и какие-то люди заговорили громкими голосами. Должно быть, явился Раневский со свитой, нужно уносить ноги.

Писательница пошла было к выходу, но вдруг… вспомнила! Она метнулась к сумке, открыла, заглянула.

И перебрала папки.

Вытащила их на стол и снова заглянула внутрь.

Голоса звучали совсем близко, как видно, люди поднимались на крыльцо.

— Куда она могла их деть? – сама у себя спросила Поливанова. – Выложила? Куда?

И принялась выдвигать ящики письменного стола. Они застревали в пазах, выходили плохо.

— Что тут происходит?! – взревел следователь Раневский. – Опять вы! Что вы делаете?!

— У неё были фотографии, – выпалила Маня и потрясла застрявший ящик. – Она при мне положила их вот в эту сумку. Они куда-то делись.

— Да вы на самом деле чокнутая, что ли?!

— Она сказала, что вернёт их туда, где они должны быть!.. А они должны быть у Максима!

Раневский в два шага подошёл к писательнице, схватил её за запястье и выволок наружу.

— Это место преступления, – сквозь зубы прошипел он. – Ничего нельзя трогать! Вам это неизвестно?!

И как следует потряс Маню.

— Вы соображаете, что творите?! Я вас… я вас задержу на трое суток без решения суда!

Маня вырвала руку.

— Послушайте, – горячо заговорила она. – Я не придумываю. Были фотографии, я их украла из кабинета Максима! У него из дома! А сейчас их нет.