Книга Тени южной ночи, страница 53 – Татьяна Устинова

— Ты все запомнила? Исполнишь как надо?

— Вот те крест святой, барышня, вы меня знаете. Я за вас в огонь и в воду…

— Ну, ну, не божись всуе, мама говорит, нехорошо.

Они выбрались на дорогу и пошли вниз — княжна впереди, Дуняша с корзиной белья чуть позади.

Мари то и дело раскланивалась со знакомыми, спешившими на купание. Те, у кого не было абонированных ванн и кибиток, купались в очередь, которая строго соблюдалась, и нарушать расписание было нельзя.

Таким образом, они достигли бульвара, насаженного совсем недавно, но разраставшиеся под благодатным солнцем Кавказа деревья уже давали неровную сквозную тень. Здесь легче дышалось и слышались французская речь и шум падающей в гроте воды.

Мишель рассказывал, что очень полюбил этот грот в самом конце бульвара и даже писал там стихи… Туда редко кто захаживал, опасаясь сырости и возможного обвала, но Мишель никогда ничего не боялся.

— Вот же она, барышня, говорю вам, только по ентой улице и ходит! — громко зашептала за спиной Дуняша. — Вон с лентой! Халантерная такая!

— Галантерейная, — машинально поправила княжна.

Горничную Юлии Лупеску в лицо она никогда не видела, а Дуняша, как водится у прислуги, знала в городе всех и вся.

Горничная и впрямь оказалась «галантерейной» — больше похожей на барышню, чем на служанку. Хотя платье термаламовой материи для лета совсем не годилось, слишком плотное. Должно быть, барыня отдала, а горничная от радости сразу же обновку и надела!

Франтоватая горничная нырнула в богато украшенные двери аптеки.

Мари старалась идти как можно медленнее, даже приостановилась, чтобы прочитать вывеску.

«Капли Пьерро» было написано весьма затейливо, далее следовали «Капли Адельгейма» и «Душистые мыла отдельно для тонких и мечтательных натур».

Мари подумала было отправить Дуняшу за мылом «для мечтательных натур», чтоб проследить за девушкой Юлии, но получилось бы слишком нарочито.

Они отошли шагов на пятьдесят и уже приближались к дому Лупеску, когда франтиха-горничная вышла от аптекаря и заспешила по мостовой.

— Идет! — громко шепнула Дуняша. — Ну, держись теперь!..

Как только горничная поравнялась с Мари, та выронила зонтик ей под ноги, споткнулась, ухватилась за Дуняшу и стала медленно оседать.

— Господи помилуй! — завопила Дуняша, тараща глаза и поддерживая свою барышню за талию. — Да что ж это делается! Сомлела! От жары сомлела! Да что ты стоишь, Марфуша, помогай, не удержу одна-то!..

Горничная Лупеску бросилась на помощь.

Вокруг них стал собираться народ.

— Ведем, ведем, — не унималась Дуняша, — это ж ваш дом-то? Кабы скандала какого не получилося! Давай-ка в сад зайдем и барышню в тенек усадим! Да водицы бы ей похолоднее!..

Они зашли в узорчатую калитку, довели Мари до садовой скамейки — княжна очень старалась делать вид, что едва жива, — и горничная Лупеску умчалась в дом.

— Ну вот так-то, вот так-то, — приговаривала Дуняша, хлопоча над барышней, — а вы говорили, не выйдет ничего, как же оно не выйдет, когда мы, смоленские, придумчивые да ловкие!..

Мари открыла один глаз и улыбнулась своей товарке.

От мраморных ступенек крыльца к ним уже спешила импозантная юная дама, за ней горничная Марфа несла уставленный склянками поднос.

— Матушка барыня, — как по команде «пли!» заголосила Дуняша, — княжне дурно, не знаю, что и делать! За дохтуром, мож, послать? У нас Алесан Ристофорыч лечит, мож, за ним? Как подкосились ноженьки, так, думаю, и не удержу! Оне ж у нас рослые…