Книга Тени южной ночи, страница 52 – Татьяна Устинова

— Лерочка, ну, не убивайся ты! Купим новую собачку! Не переживай, детка.

— Что ты скажешь? — спросил Вадим, когда Маня скрылась. — Ну, ведь я прав?

Ирина улыбнулась, нацепила темные очки и тряхнула головой, чтобы платиновые пряди расположились идеально.

— Тяжелый случай, — согласилась она. — Но мы же стараемся, да, Вадик?.. Нам нельзя отступать, некуда нам отступать.

Мари осторожно шагнула из кибитки и, держась за руку горничной Дуняши, опустилась в горячую нарзанную ванну.

По всему горному склону, сколько хватало глаз, теснились кибитки и балаганы для принимающих ванны.

У Васильчиковых была своя, нанятая на сезон кибитка, за которую плачено было ассигнациями почти триста рублей, — достаточно накладно, но и княгиня, и Мари брезгали общими бассейнами, где купались без разбору лет, общественных положений и пола.

На этот раз купание не пошло впрок, Мари сильно волновалась и думала только о предстоящем ей «деле» и о том, что оно может сорваться, если она наделает глупостей.

…Уж не отказаться ли от всей затеи?..

Тут мысль ее улетела через горы в опасные ущелья, где среди непроходимых зарослей и мрачных валунов прячутся опасные горцы, и каждая их сабля и каждое ружье несут Мишелю опасность быть убиту.

И княжне сделалось так стыдно за свою слабость!

Он там, в горах, храбро сражается и, может быть, надеется на ее помощь, а она малодушничает. Нет, она непременно сделает все как надо и докажет всему свету, что Мишель не убивал этого глупого надутого Лупеску, а Юлия просто ведет опасную игру, цель которой — погубить Мишеля!..

Может быть, они ведут ее вдвоем с Амалией, которая явно что-то скрывает и, может быть, даже шпионит вместе со своим мужем.

Мари выведет их на чистую воду, и Мишель оценит ее… ее старания.

— Очень признательна, но никаких благодарностей мне не нужно, — громко сказала княжна по-французски как бы в ответ на будущие излияния Мишеля и выпрямила спину, что непросто было сделать в каменной ванне, наполненной горячей водой.

— Чего изволите говорить, барышня? — переспросила из балагана Дуняша. Она собирала простыни и нижнее белье.

— Не пора ли нам, Дуняша?

— Да больно коротко, совсем мало и побыли. Посидите еще, отдохните. Сами знаете, пользительней этой водички ничего на свете нету, даже, говорят, хранзуские воды…

— Французские, — машинально поправила Мари.

— Ихние воды вовсе не так благоденственны! Сказывала мне девушка Погодиных, что даже архиерей давеча прибыли на лечение. Уж ежели особа такого духовного звания на чудодейство наших вод уповает, стало быть, помогают они болящим. — Дуняша показалась в откинутом пологе балагана. — А мож, молитва помогает, архиерей-то всяко к Богу ближе, чем мы, грешные. А чего ж тогда он, горемычный, в наши края столько верст по дорогам трясся? Да и неспокойно тут у нас бывает, разбойники всякие…

— Ах, не болтай, пожалуйста.

Нет, сидеть дальше совершенно невыносимо!

Мари поднялась, горничная подбежала, помогла выйти.

— Ты точно знаешь, какой улицей она пойдет? — в который раз спрашивала Мари, пока Дуняша застегивала у нее на спине маленькие, с горошинку, перламутровые пуговки платья.

— Да помилуйте, барышня, вы у меня все одно и то же спрашиваете! Как же мне не знать, коли мы там каждый Божий день видаемся! И дом ихний как раз поблизости, на кой им кружным путем ходить-то по эдакому пеклу?..