Книга Зуб мудрости, страница 106 – Лэй Ми

— Да это же божество!

Но Ван Айго было не до отца. Он строго наказал участникам акции: собрание в фруктовой лавке остается тайной улицы Славы. Навек.

* * *

Полиция немедленно задержала дурака и зафиксировала показания Бянь Тецзюня. Получить свидетельские показания от потерпевшей Чжэн Сяоянь не удалось – девушка находилась в крайне нестабильном эмоциональном состоянии. Впрочем, это не стало проблемой, так как, согласно заключению экспертизы, дурака признали полностью невменяемым. Учитывая его опасные действия, его отправили на принудительное лечение в больницу города С.

Так буря утихла. На улице Славы вновь воцарилось привычное спокойствие. Даже лучше прежнего – ведь дурак исчез.

Однако это затишье длилось недолго. В ночь перед экзаменами Чжэн Сяоянь, которую родители держали взаперти, сбежала. Она пришла к дому своих будущих свекра и свекрови и повесилась на ремне от брюк на трубе отопления. Утром Бянь Тецзюнь, окруженный заботливыми родителями, вышел из дома и сразу увидел тело Сяоянь, висящее в воздухе. Он тут же потерял сознание.

Об экзаменах не могло быть и речи. Хуже того – Тецзюнь сошел с ума.

Так на улице Славы стало на одну красивую продавщицу фруктов меньше, зато появился новый сумасшедший – полуголый, вечно бормочущий что-то невнятное.

И все же тайна так и не раскрылась. Жители улицы Славы по молчаливому согласию хранили этот секрет. Но это породило другую странность. Хотя люди по-прежнему ходили на работу, покупали продукты и готовили еду, при встрече они стали внимательно оглядывать друг друга, а в уголках их губ застыла загадочная улыбка.

«Да, я знаю твой секрет, ты знаешь мой».

Но самое главное – этот секрет не имел ничего общего со славой.

Тайна улицы Славы в конце концов привела ее к неотвратимому упадку. Все, у кого была возможность уехать, больше не могли выносить зловещей атмосферы. Постепенно жителей становилось все меньше, а былое величие кануло в небытие.

Через несколько лет власти решили расселить улицу Славы для коммерческой застройки. Оставшиеся жители бежали отсюда с почти панической скоростью. Лишь семья Ван Айго осталась – они надеялись выбить больше компенсации за снос.

Так люди стали часто видеть, как Ван Айго катит инвалидную коляску с отцом по опустевшей улице Славы. Старик слабел с каждым днем – его голова беспомощно клонилась набок, слюна стекала по груди, а губы шептали:

— Это божество…

Ван Айго только фыркал в ответ:

— Если этот дурак – божество, то я сам Будда!

В тот день погода была отвратительной – темные тучи клубились в небе, глухо грохотал гром. Ван Айго пораньше завез отца домой. К полуночи начался ливень. Тяжелые капли барабанили по крышам старых домов, словно монотонная песня.

Под утро – а дождь и не думал прекращаться – поднялся ветер. И тогда ржавая табличка на въезде на улицу Славы бесшумно рухнула. Слова «Улица Славы» растворились в грязной воде – как будто их и не было.

Когда она поспешно приехала в больницу, он как раз отсасывал мокроту у женщины. Она остановилась у двери, переводя дыхание и глядя на его спину.

Он похудел. Из-под помятой куртки выпирали лопатки. Обычно прямая спина сейчас казалась сгорбленной. Когда он слегка повернулся, она увидела его сальные всклокоченные волосы и полоску белой кожи над ухом.