Книга Зуб мудрости, страница 107 – Лэй Ми

Палата оказалась не такой чистой и светлой, как она представляла. Стены были в пятнах, кое-где облупившаяся штукатурка обнажала серый бетон.

В палате стояли четыре койки. На двух лежали пациенты. На второй у окна – его женщина.

Соседнюю занимал истощенный мужчина. На табуретке рядом сидела полная, неряшливо одетая женщина, которая с любопытством разглядывала ее. Почувствовав этот взгляд, она собралась с мыслями и вошла.

Шаги заставили его обернуться. Увидев ее, он лишь слегка улыбнулся в знак приветствия и снова занялся своей работой.

Его молчание смутило ее. Она не знала, куда деть принесенные цветы, поэтому просто молча встала рядом, глядя на лежащую женщину.

Женщина была совершенно не похожа на ту, что она помнила.

Раньше в его доме она видела фотографии – кудрявая девушка с двумя передними зубами как у кролика и по-детски непосредственной улыбкой. Во время тех тревожных послеобеденных часов, когда он в ванной уничтожал следы их встреч, она лежала обнаженной на кровати, вдыхала легкий цветочный аромат одеяла и иногда обнимала плюшевого кролика на подушке. Это напоминало ей о присутствии другой женщины в этом доме, и это чувство оставляло странную опустошенность даже после страсти.

Теперь женщина изменилась до неузнаваемости. Кудри сбриты, короткие волосы не скрывали извилистых уродливых шрамов. Одутловатое лицо, покрытое нездоровым румянцем. Мужчина медленно двигал аспирационной трубкой во рту больной, и между опухшими губами были видны дыры от отсутствующих зубов.

Наконец он закончил, с трудом разогнул спину и с удовлетворением поднял заполненный резервуар. На лице женщины отразилось такое же облегчение, она тихо выдохнула.

Он повернулся:

— Пришла?

Она кивнула; ее взгляд прилип к той самой белой полоске кожи у него за ухом. Он заметил это и смущенно провел рукой по волосам:

— О, это ты принесла? Спасибо. – Указал на цветы.

Еще один кивок.

— Поставь куда-нибудь… – Он огляделся, затем достал из-под кровати пустую бутылку из-под колы. – Присядь пока, я скоро вернусь.

С этими словами он поспешно вышел, держа в руке бутылку.

Она послушно опустилась на табурет у кровати, и ее взгляд снова упал на лицо спящей женщины. Выражение ее лица было спокойным, даже беззаботным. Если б не шокирующие шрамы на голове и опухшие губы, ее можно было бы принять за крепко спящего мальчика.

Она все еще не могла связать эту женщину с той озорно улыбающейся девушкой с фотографии. Незнакомое лицо перед ней немного успокоило ее тревогу, но вслед за этим по телу разлилась горечь, поднимавшаяся из самых глубин сердца.

Он вернулся с бутылкой, наполовину наполненной водой. С оживленным видом поставил букет в бутылку и осторожно разместил ее посередине тумбочки.

— Что это за цветы? Так пахнут…

— Гвоздики, – сухо ответила она, внезапно ощутив, что им не о чем говорить.

— А… – Он какое-то время смотрел на цветы, затем вдруг встал, передвинул бутылку на край тумбочки ближе к кровати и развернул все цветы в сторону женщины.

Он смотрел на цветы, время от времени шумно вдыхая аромат. Она смотрела на него. Его лицо было белым, как бумага, подбородок покрыт темной щетиной, глаза красные от усталости, в уголках засохшие следы сна.

— Плохо спал прошлой ночью? – тихо спросила она.

— М-м… – Он провел руками по лицу, потер пальцами веки и смахнул невидимые соринки. – Каждый день так. Привык.