Книга Ночное плавание, страница 94 – Меган Голдин

— Привет, – сказала я, откладывая книгу в сторону, когда он подошел к входной двери.

— Дженни дома?

Он отвел взгляд от меня и стал высматривать Дженни через разорванную сетку двери.

— Она в саду за домом. Сюда, – сказала я и повела его через дом на заднее крыльцо.

Когда мы вышли на задний двор, Дженни снимала высохшее белье. На ней были шорты и полосатая футболка. Когда она увидела мальчика, ее щеки вспыхнули, а глаза заблестели.

— Привет, Дженни, – сказал он, засовывая правую руку в задний карман джинсов.

Он спустился с крыльца на траву и неловко встал рядом с ней, пока она снимала одежду с веревки и бросала ее в плетеную корзину.

— Я пытался позвонить. Получил сообщение о том, что телефон отключен. Поэтому заехал, – сказал он.

— У нас проблемы с телефонной линией, – солгала Дженни.

Она не сказала ему, что нам отключили телефон, потому что мы забыли оплатить счет, а подключать его заново было слишком дорого.

— Зачем ты хотел мне позвонить?

Дженни бросила в корзину простыню.

— Я подумал, может, ты захочешь поесть пиццу.

— Когда?

— Сейчас?

— Конечно. – Дженни сняла оставшееся белье и понесла корзину под мышкой. – Я буду готова через десять минут.

Мальчик вышел на улицу и прислонился к капоту своей машины, барабаня пальцами по металлу, пока Дженни не появилась в облаке жимолости. Эти духи мы подарили ей на шестнадцатый день рождения. Она была одета в джинсы и абрикосовую блузку без рукавов.

Я уже много недель не видела ее такой красивой. Она светилась от счастья. Ее длинные волосы свободно спадали на спину. На губах была розовая помада, а в ушах серьги с маленькими голубыми кристаллами. Мальчик открыл для нее дверцу машины, прежде чем сесть за руль. Я подумала, что маме, которая спала в своей комнате, понравился бы этот мальчик, если бы она увидела, как он обращается с Дженни.

Я уснула перед телевизором и проснулась с пересохшим ртом и мутной головой от звука подъезжающей машины. Я легла обратно на диван и притворилась спящей, когда скрипнула сетчатая дверь, и вошла Дженни. Через мгновение я услышала, как машина уехала.

Лежа неподвижно, как бревно, я наблюдала за Дженни полуприкрытыми глазами. Ее волосы спутались, и в них застряли сосновые иголки. Взволнованный румянец, который я видела, когда она уходила, исчез. Она казалась оцепеневшей и грустной. Она бросила ключи от дома на стол в прихожей и рухнула в кресло, спрятав лицо в ладони. Я думала, что она устала, пока не увидела, как ее плечи содрогнулись, когда она проглотила рыдания.

Дженни ни слова не сказала мне о том, что такого произошло на свидании, чтобы заставить ее плакать. Что же до мальчика, он больше не появлялся.

На следующий день Дженни поехала в город и, вернувшись домой, сообщила нам, что ее наняли расставлять товары на полки в супермаркете, где раньше работала мама.

После этого она почти не бывала дома. Каждый день она рано уходила на работу и возвращалась в сумерках. Пока Дженни не было, я торчала дома. Разочарованная и скучающая.

Мама нашла старый надувной бассейн, надула его и наполнила водой. Я проводила дни, валяясь в этом бассейне, наблюдая, как клочья облаков плывут по чистому голубому полуденному небу, словно обломки после кораблекрушения. Мама лежала на шезлонге и нанизывала бусины на нейлоновые нити. У нее была идея делать ожерелья из бисера и продавать их на воскресном рынке. Она сказала, что это принесет нам доход. Она сможет нанизывать бусины, даже когда будет чувствовать себя больной и прикованной к постели. Она сказала, что мы с Дженни могли бы заниматься продажей.