Книга Ночное плавание, страница 75 – Меган Голдин

— Городская служащая. Она проверяла, справляемся ли мы, – сказала мама.

И тут, словно внезапно вспомнив, она спросила:

— Где Дженни?

— Она болеет.

— Летом?

— У нее простуда, – уклончиво ответила я. – Она не хотела тебя заразить.

— Ей не хватает фруктов, – сказала мама.

Она пошла на кухню и разрезала пополам лимоны, которые я собрала. Капли пота выступили у нее на лбу, когда она выжимала лимоны рукой и выливала сок в стеклянный кувшин. Она добавила кубики льда, воду и сахар. Когда напиток был готов, она размешала его длинной металлической ложкой и налила три стакана лимонада.

— Отнеси это Дженни. Скажи, чтобы выпила все до последней капли. Здесь полно витаминов.

Дженни села на кровати и залпом выпила целый стакан.

— Похоже на мамин лимонад.

— Это мамин лимонад. Сегодня ей лучше.

— Можно мне еще? – спросила Дженни, когда ее стакан опустел.

Я принесла ей из кухни свой лимонад. Она выпила и его.

На следующее утро, впервые за несколько дней, Дженни встала с кровати. Она провела день, лежа на пикниковом одеяле на заднем дворе, пока белье хлопало на веревке на фоне нетронутого неба. Я лежала рядом с ней, довольная, пытаясь воспроизвести точный оттенок безоблачного лазурного неба с помощью моего набора красок из долларового магазина.

Бывший сосед Скотта Блэра по комнате, Дуэйн Ричардс, был коренастым девятнадцатилетним парнем с толстой шеей, широкими плечами и короткой стрижкой. В колледже он занимался борьбой и выглядел соответственно. Он был одет в квадратный светло-серый костюм на два размера больше, принадлежавший, как подозревала Рэйчел, его отцу, который кисло наблюдал из первого ряда публичной галереи.

— Мы вернулись после вечеринки в нашу квартиру с несколькими девушками, – рассказывал Дуэйн Ричардс, сидя на краешке сиденья, словно ища путь к отступлению, пока Элкинс забрасывал его вопросами. – Когда они ушли утром, мы со Скоттом шутили о том, сколько раз каждый из нас забивал той ночью. Слово за слово, и Скотт поспорил на тысячу долларов, что сможет переспать с большим количеством девушек, чем я, за месяц. Я подумал, что это шутка, но потом Скотт повесил на наш холодильник таблицу, чтобы отслеживать. Он был в ярости, когда вернулся после выходных со сборов команды по плаванию и увидел, что я его опередил.

Элкинс перешел к вечеринке Лекси.

— Обвиняемый звонил вам с вечеринки. Можете ли вы рассказать присяжным, что он сказал?

— Скотт сказал, что собирается прийти без приглашения на вечеринку школьников в своем родном городе и рассчитывает уложить хотя бы одну девушку, – сказал Дуэйн. – Он предупредил, что догонит меня и что планирует победить.

— Той ночью вы еще разговаривали с обвиняемым? – спросил Элкинс.

— Да, разговаривал, – сказал он. – Скотт разбудил меня среди ночи. Сказал, что трахнул девчонку из старшей школы, как и говорил. Он сказал мне добавить ее в список.

— Что Скотт имел в виду под «добавить ее в список»?

— Он имел в виду, что я должен добавить ее имя в список девушек, с которыми мы спали в том месяце, на доске на нашем холодильнике. У нас было две колонки. Одна для меня и одна для него. Я был впереди на три девушки. Когда я добавил ее в список Скотта, я выигрывал на две.

Элкинс спросил Дуэйна, помнит ли он, что видел фотографию Скотта Блэра с полуобнаженной девушкой, которую Скотт той ночью ненадолго выложил в своем аккаунте в социальных сетях, но потом быстро удалил. Дуэйн сказал, что видел фотографию.