Книга Ночное плавание, страница 43 – Меган Голдин

— Кем?

Рэйчел открыла папку. Внутри лежал кассовый чек, прикрепленный скрепкой к конверту, на котором было написано ее имя.

— Не знаю, – ответила официантка, складывая тарелки Рэйчел аккуратной стопкой. – Оплата производилась на кассе.

Рэйчел, вы когда-нибудь совершали что-то, о чем так сильно жалели, что продали бы душу, чтобы вернуться обратно во времени и поступить иначе?

Возможно, для вас таким поступком было замужество в колледже, а затем развод через полгода, когда вы поняли, что вышли замуж за своего лучшего друга, а не любовь всей жизни. Вы говорили об этом в интервью одному из журналов. Я забыла, какому именно.

Для меня это случилось через три недели после начала летних каникул. Я заснула на пляже под звуки летних хитов, громко игравших по радио, и постоянный смех, вплетенный в рокот прибоя.

Когда я проснулась, все казалось другим. Было безветренно и очень тихо. Океан был странно спокойным, просто паинькой. Свет стал мягче. Ясное голубое небо сменилось клубящимися серыми облаками. Стало прохладнее. Я села и увидела, что мы остались единственными на пляже. Все остальные ушли домой, забрав с собой полотенца и зонтики.

Дальше, на мысе, из воды выходили серферы с лонгбордами и в полурасстегнутых гидрокостюмах и пересекали пляж разношерстной процессией, завершая свой день.

Дженни надевала поверх бикини бирюзовое пляжное платье с узором «тай-дай». Ее влажные волосы свободно висели. Я сложила вещи в пляжную сумку, и мы отправились в долгий путь домой. В наших спутанных волосах засохла соль, а к покрасневшей коже прилип песок.

Когда мы проходили мимо заправки на Олд-Милл-роуд, я спросила Дженни, можем ли мы зайти туда за мороженым. Это стало традицией в конце каждого дня на пляже.

— Скоро пойдет дождь, – сказала Дженни, посмотрев на пасмурное небо.

— Это займет всего секунду, – настаивала я.

Я заставила нижнюю губу драматично задрожать. Дженни вздохнула, и мы перешли дорогу. Долгое время спустя я задавалась вопросом, сложилась бы наша жизнь иначе, если бы я не стала устраивать спектакль. Если бы мы продолжили идти.

Ошибки, они такие. Не все из них можно исправить. Я не могу вернуть мертвых к жизни, как бы мне этого ни хотелось.

Заправкой управлял Рик, мужчина с вечно хмурым лицом, у которого никогда не находилось для нас доброго слова. Он кричал, что мы натащили песка в его магазин, когда мы даже не были на пляже, или кричал, что мы открывали дверцу морозильника, к которому мы не прикасались.

— У вас, девчонок Стиллс, нет и двух центов на карманные расходы. Если вы ничего не собираетесь покупать, то убирайтесь, – сказал он нам однажды, когда мы зашли во время грозы.

С тех пор я его боялась.

Я ждала около заправочных колонок, а Дженни зашла внутрь, чтобы купить мне мороженое. Мои ноги были в песке, и я не хотела давать Рику повод на меня накричать. Я наблюдала через окна, как Дженни заглянула в морозильник и выбрала красное мороженое. Она пересекла магазин и направилась к кассе, чтобы заплатить Рику. В отражении в стекле я увидела, как к бензоколонке подъехал пикап.

В кабине сидели три подростка. Четвертый сидел в кузове. Я сразу его узнала. Это был тот мальчик с серыми глазами, который просил наш номер телефона на пляже. Когда его друзья вышли из пикапа, я узнала и их. Я не знала их имен. Знала только, что эти мальчики всегда тусовались вместе на песчаных дюнах, курили и громко включали музыку на своем бумбоксе. Я инстинктивно понимала, что лучше держаться от них подальше.