Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 69 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Устюгов затравленно кивнул, он знал, что Чижиков слов на ветер не бросает. Эдуард удовлетворенно хмыкнул и как ни в чем не бывало предложил:

— Ну тогда и хватит об этом, пускай все остается на твоей совести. Чаю хочешь?

— Спасибо, я уже завтракал, — сквозь зубы процедил Устюгов.

— Тогда сразу к делу. Сегодня у нас понедельник, значит, к среде, в крайнем случае к четвергу, все договоры и сметы будут готовы. Годится?

— Давай к четвергу. В среду похороны Мальцева, так что ни меня, ни главного бухгалтера в офисе целый день не будет.

— Вот и ладушки, к четвергу даже лучше, не люблю спешки. Слушай, а что там с главным бухгалтером, эта грымза нам планы не спутает?

— Не должна. У Нины Александровны глубокий траур. Наша старая дева давно и безнадежно была влюблена в Мальцева, поэтому сейчас самое удобное время подсунуть ей липовые документы. Подмахнет, не моргнет и глазом, моей-то подписи она доверяет.

— Ну да, — хохотнул Эдик, — а если не подмахнет, ты ее того, он полоснул воображаемым ножом по горлу, — убедишь! Помнишь, как говорил персонаж Леонова в одной старой комедии: «Бритвой по горлу и в колодец»? Вот самое наглядное убеждение. — Ну хватит уже, — возмутился Устюгов, — оставь при себе свои грязные намеки, иначе…

— Что иначе? — бесцеремонно перебил его хозяин квартиры. Слушай, что тебе умные люди говорят, да помалкивай! Ты без меня как ноль без палочки. Так и прозябал бы всю жизнь на свою нищенскую зарплату.

Устюгов молча встал и направился к двери. Ненависть к Чижикову перехлестывала через край. Как может этот напыщенный индюк, этот бандит с большой дороги и непроходимый тупица равнять себя с ним!

— Мишаня, ты чего, обиделся, что ли? — уже в дверях окликнул его Эдуард. Так ты не обижайся, я же с тобой по-доброму, можно сказать, по-родственному.

Устюгов собрал всю волю в кулак и заставил себя обернуться. Изобразив на лице подобие улыбки, он пробормотал:

— Не обижаюсь я, просто на работу пора.

— Ну давай, не смею задерживать. Работа превыше всего, — снова вошел в роль гостеприимного хозяина Эдик. — Звони, если что-то пойдет не так.

— Непременно.

Осторожно закрыв за собой дверь, Михаил с облегчением выдохнул и, не прощаясь с Элеонорой, покинул ненавистный дом Чижиковых. Дорога до офиса заняла не меньше двух часов, и все это время Михаил как мог гнал от себя мысли о бывшей жене. Легкомысленный халатик Элеоноры, ее светлые разметавшиеся по груди волосы, смеющиеся глаза будоражили воображение и не давали покоя. Ничего, ты еще пожалеешь, что променяла меня на этого выскочку и бандита. Совсем скоро у меня будет столько денег, сколько твоему козлу и не снилось. Перед глазами Устюгова невольно всплывали картины одна живописнее другой, и в каждой из них Элеонора стояла перед ним на коленях со страдальческим выражением лица и слезно умоляла простить и снова стать ее мужем. А на заднем плане маячил Эдик, весь помятый, оборванный и изрядно побитый жизнью.

До дома Мальцевых мы добрались только к вечеру. Сначала заехали ко мне, полили цветы, попили чайку, быстро покидали в небольшую дорожную сумку все самое необходимое и отправились к Варваре. У нее мы проторчали не меньше часу. Моя подруга не любила, да и не умела, собираться быстро. Войдя в спальню и открыв нараспашку дверцы огромного шкафа, она принялась вынимать одежду и раскладывать ее стопками на кровати. Не прошло и десяти минут, как практически вся двуспальная кровать была завалена «вещами первой необходимости». Набравшись терпения, я села в кресло у открытого окна и стала с любопытством наблюдать за этим священнодействием. Зная Варьку не первый год, я дала себе слово не вмешиваться и не комментировать сборы. Однако, когда дело дошло до легкого нарядного платья от «Кензо», я не выдержала: