Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 66 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Иди, ты пока свободен, — хмуро бросил Борецкий.

— Александр Иванович, а как же тендер? До него же остались считанные дни, а вдруг…

— Петрос, иди от греха подальше. И больше не смей совать нос в это дело, я сам все улажу…

Когда за Ованесяном захлопнулась дверь, Борецкий устало прикрыл глаза и глубоко задумался. Да, ситуация близка к критической. Пока не поздно, надо срочно спасать компанию. Возможно день рождения и не самый подходящий момент для решения проблем, но другого выхода нет. Тянуть больше нельзя.

Сейчас, сидя в кресле, в ожидании Петроса Борецкий неторопливо перелистывал настольный календарь. Всего неделя прошла с того разговора, а сколько событий позади… Не справившись с нахлынувшими эмоциями, Александр взял в руки черный маркер и закрасил квадратик «30 июня» черным цветом. В этот день должны состояться похороны Толи.

«Такова жизнь, — как мог, успокаивал себя Александр, — всегда приходится кого-то терять, чем-то жертвовать…»

От раздумий его отвлек звонок селектора:

— К вам Петрос Мкртчянович.

Тут же в дверь робко постучали.

— Входи, Петрос, садись, — вздохнул Борецкий. Он ненавидел сообщать людям об увольнении, и обычно эту неприятную миссию выполнял отдел кадров, но с Ованесяном был особый случай, по ряду причин Александр никак не мог переложить это на чужие плечи.

— Доброе утро, Александр Иванович, — по одному быстрому взгляду на шефа Петрос понял, что дело плохо. Он занял свое обычное место и приготовился пережидать бурю.

— Я знаю все! — без каких-либо предисловий заявил Борецкий. — Поэтому предлагаю тебе написать заявление по собственному желанию, прямо здесь и сейчас.

Александр швырнул на длинный стол для заседаний листок бумаги и ручку.

— Я и так очень долго терпел, но ты зашел слишком далеко…

Ованесян был готов ко всему, но только не к увольнению. От такой новости у него потемнело в глазах и учащенно забилось сердце.

— Как же так, Александр Иванович! — возмущенно воскликнул он. — Давайте поговорим, давайте все спокойно обсудим. Не стоит принимать скоропалительных решений.

У него никак не укладывалось в голове, как может Борецкий после всего, что Петрос сделал для компании, просто взять и вышвырнуть его на улицу. Ведь он пошел на преступление не ради себя, а ради их общего дела… Вот она, черная неблагодарность.

— Это решение окончательное! — бросил Борецкий тоном, не терпящим возражений. — Обсуждать больше нечего!

— Неужели нет никакого другого выхода? — в отчаянии заломил руки Петрос.

— Могу уволить по статье, выбирай! — отрезал Борецкий и резко встал со своего места, давая понять, что дальнейшая дискуссия бессмысленна.

Все то время, что Петрос дрожащей рукой писал заявление об уходе, Александр стоял у окна, повернувшись к бывшему заместителю спиной.

«Надо было давно уволить этого паршивца, — злился он на себя, — но кто же мог предположить, что он зайдет так далеко…»

Кое-как покончив с заявлением, Ованесян поднялся и неуверенной походкой направился к выходу. Глубоко в душе он все еще надеялся, что шеф, как это бывало уже не раз, передумает и смягчит свою кару. Но Борецкий стоял у окна безмолвно и неподвижно, словно изваяние. В дверях Петрос обернулся и, покачав головой, произнес:

— Зря вы так со мной, Александр Иванович, как бы потом не пришлось пожалеть. Однако директор «Дортрансхолдинга даже бровью не повел, на этот раз его решение было окончательным и бесповоротным.